Второй пол полностью

А между тем в светской жизни немало привлекательного, в ее арсенале содержатся пленительные возможности, не чета этой пустой и праздной экзекуции в виде долга вежливости. Принимать гостей — это не только принимать своих знакомых у себя дома; это сделать ваше жилище приятным для гостей; светская сторона жизни — это и праздник для себя, это одновременно и преподнесение даров другим, например в виде приятного вечера, Хозяйка дома выставляет свои сокровища: серебро, скатерти, салфетки, хрусталь; она украшает дом цветами: хрупкие, недолговечные, бесполезные, цветы как бы олицетворяют бесплатность праздников, которые но.самом деле требуют расходов и являются роскошью; распускаясь в вазах, обреченные на скорую смерть, они излучают фейерверк радости, выдыхают фимиам и мирру, они сулят возлияние, жертвоприношение. Стол заполняют изысканные блюда, тонкие вина. Нужно не только удовлетворить аппетит гостей, нужно придумать милые дары, дабы предупредить их желания; процесс еды переходит в таинственную церемонию. В. Вульф приводит отрывок, в котором миссис Дэллоуэй рассказывает именно о таком моменте: И началось бесшумное хождение через распашные двери очаровательных горничных в белых фартучках и таких же белых чепчиках, это были не служанки, выполняющие обычную работу, а жрицы, исполняющие таинство великой мистификации, которую хозяйки в Мэйфейре традиционно совершают с половины второго до двух часов. Легкое движение руки — и жизнь улицы как бы замирает, на смену ей в свои права вступает обманчивая надежда, несбыточная мечта, иллюзия, уводящая вас в мир, кажущийся иным: сначала подают недорогие блюда, затем на столе как бы сами собой появляются хрусталь и серебро, плетеные корзиночки, вазы с красными фруктами; румяная корочка взбитой сметаны скрывает рыбное блюдо; в специальных кастрюльках нежатся уже разделанные цыплята, много света, яркого, соответствующего церемонии; потом наступает очередь вина и кофе — недорогих, — и веселые видения предстают перед мечтательными взглядами, неторопливо течение мыслей, и жизнь в этот момент кажется чудесной музыкой…

Женщина — устроительница подобных светских празднеств горда собой, она ощущает себя творцом некоего таинственного и совершенного мгновения, распределительницей счастья и веселья. Благодаря ей гости собрались вместе, благодаря ей этот вечер, она — бесплатный источник радости, гармонии.

Это именно то, что переживает миссис Дэллоуэй.

Предположим, что Петер ей говорит: «Ну хорошо! Хорошо! А вот ваши вечера, какой в них смысл?» И она ответит следующее (тем хуже, если никто этого не понимает): «Эти вечера, они как приношение даров…» Вот этот живет в южной части Кеннинггона, а кто–то другой в Бэйсвотере, а еще кто–то, скажем, в Мэйфейре. И она постоянно думает о них и говорит себе: «Какая жалость! Как это печально!» И добавляет:

«Как жаль, что их никто не собирает вместе». И она их приглашает всех. И это как подарок; все продумано, во все это вкладывается творчество. Но для кого?

Может быть, это подарок ради радости делать подарки. Во всяком случае, это ее жизнь, ее сегодняшний день. У нее нет ничего другого. Кто–нибудь другой, неважно кто, мог бы оказаться на ее месте и сделать все тоже хорошо. А все–таки это было восхитительно, подумала она. И это сделала она.