Многие из нас стали «большими девочками» на каникулах, с другими это происходило уже в лицее, и мы по очереди ходили в стоявшую во дворе уборную, где те, кто достиг этого рубежа, восседали, как королевы, дающие аудиенцию своим подданным. Мы приходили «посмотреть на кровь».
Но вскоре девочку постигает разочарование: она видит, что не получила никаких преимуществ, жизнь идет своим чередом. Единственное новшество – это повторяющееся каждый месяц нечистое событие; некоторые девочки, узнав, что им суждено терпеть это всю жизнь, часами плачут; но больше всего их возмущает, что их постыдный изъян известен мужчинам: им хочется, чтобы унизительное положение женщин хотя бы для мужчин было скрыто покровом тайны. Не тут-то было! Отец, братья, кузены – словом, все мужчины знают и даже иногда шутят по этому поводу. Именно в такой момент у девочки возникает или обостряется отвращение к своему слишком плотскому телу. Первое удивление проходит, но неприятные ощущения остаются: девочке каждый раз противен пресный тухловатый запах, похожий на запах болота или увядших фиалок, неприятен вид крови, подозрительной, отличающейся по цвету от крови из детской царапины. Днем и ночью ей приходится помнить, что нужно переодеваться, следить за своим бельем, простынями, решать множество мелких, неприятных практических проблем; в экономных семьях гигиенические салфетки каждый месяц стирают и прячут в бельевой шкаф, значит придется отдавать эти следы собственных выделений в чужие руки – прачке, прислуге, матери, старшей сестре. Ватные прокладки, которые продаются в аптеках, в коробках с цветочными названиями – «Камелия», «Эдельвейс», – после употребления выбрасывают; но в путешествии, на курорте, на экскурсии от них не так-то просто отделаться, ведь бросать их в унитаз категорически запрещено. Юная героиня «Психоаналитического дневника», переведенного на французский Кларой Мальро, описывает, какой ужас ей внушали гигиенические салфетки; в дни менструации ее смущает даже присутствие сестры и она соглашается раздеваться только в темноте. Этот стесняющий, неудобный предмет может упасть, если сделать резкое движение, и это еще унизительнее, чем потерять штанишки посреди улицы: эта жуткая перспектива иногда порождает психастенические мании. Коварная природа распорядилась так, что недомогания и боли нередко начинаются уже после кровотечения, которое девочка может и не заметить; часто месячные у девочек нерегулярные, они могут начаться неожиданно, на прогулке, на улице, у друзей; они рискуют – как некогда г-жа де Шеврез[304] – запачкать одежду или сиденье; одной этой опасности довольно, чтобы жить в постоянном страхе. Чем сильнее отвращение девушки к этому женскому изъяну, тем тщательнее она должна следить за собой, чтобы случайно не попасть в страшно унизительную ситуацию или избежать обидного конфиденциального замечания.
