Мужчина ослепляет ее и в то же время внушает ей страх. Чтобы примирить эти противоречивые чувства, она различает в нем самца, который пугает ее, и лучезарное божество, которому она набожно поклоняется. С приятелями-мальчиками она резка и дика, но обожествляет недосягаемых прекрасных принцев: киноактеров, фотографии которых вешает над кроватью, героев, умерших или живых, но в любом случае недоступных, случайных незнакомцев, которых никогда больше не увидит. Такая любовь не создает никаких проблем. Иногда ее объектом становится мужчина, обладающий высоким социальным статусом или выдающимся умом, но чья внешность не способна внушить любовное волнение, – например, старый чудаковатый профессор. Пожилые люди так далеки от мира, в котором замкнута девушка, что можно тайно отдать им свою любовь, посвятить себя им, как посвящают себя Богу: в таком даре нет ничего унизительного, он принесен добровольно, поскольку в нем нет ничего плотского. Романтическая влюбленная охотно соглашается, чтобы ее избранник выглядел скромно, чтобы он был некрасив, немного смешон: так она чувствует себя в еще большей безопасности. Она притворно оплакивает препятствия, мешающие их союзу, но на самом деле выбрала его как раз потому, что никакие реальные отношения между ними невозможны. Тем самым она может превратить любовь в абстрактный, чисто субъективный опыт, не затрагивающий ее цельности; ее сердце учащенно бьется, она испытывает боль разлуки и муки встречи, досаду, надежду, обиду и восторг, но вхолостую; ее «я» во все это не вовлечено. Забавно отметить, что чем удаленнее кумир, тем он великолепнее: учителю музыки, которого девушка видит каждый день, лучше быть смешным и некрасивым; но если она влюбляется в постороннего человека, вращающегося в недоступных ей сферах, то он должен быть красивым и мужественным. Главное, чтобы ни в коем случае не вставал вопрос о сексе. Все эти головные влюбленности продолжают и закрепляют нарциссизм, где эротика явлена лишь в своей имманентности, без реального присутствия Другого. Часто девушка живет необычайно насыщенной воображаемой жизнью потому, что находит в ней оправдание, позволяющее избегать реального опыта. Она предпочитает примешивать к реальности свои фантазмы. Среди примеров, которые приводит Х. Дейч в «Психологии женщин», есть весьма показательный: одна красивая и соблазнительная девушка, за которой вполне могли бы ухаживать, категорически отказывалась общаться с окружавшими ее молодыми людьми; однако в тринадцать лет она втайне выбрала для поклонения довольно некрасивого семнадцатилетнего юношу, с которым ни разу не перемолвилась и словом. Она раздобыла его фотографию, сделала на ней дарственную надпись от его имени и в течение трех лет вела дневник, в котором каждый день описывала свои воображаемые отношения с ним: они целовались, страстно обнимались, иногда они ссорились до слез, и она в самом деле ходила с красными, заплаканными глазами; потом они мирились, она от его имени посылала себе цветы и т. д. После переезда, разлучившего ее с ним, она писала ему письма, но не отсылала их и сама на них отвечала. Вполне очевидно, что эта история была попыткой защититься от реального опыта, который ее пугал.
