Я сама чувствую, как сияю во тьме. Колени в шелку. Шелковые ноги мягко трутся одна о другую. Ожерелье студит шею. Я во всеоружии, я готова… Волосы взмыли сплошной волной. На губах в самый раз помады. Сейчас я вольюсь в поток мужчин и женщин на этих ступенях, среди них я как дома. Я прохожу, предоставленная их взглядам, а они – моему… Понемножку я расправляюсь в этих запахах, этом сверканье, как расправляет папоротник свернутые листы… Вдруг бог знает что взыгрывает во мне. Я веселая, я лукавая, грустная, нежная – по очереди. У меня есть корень, но я теку. Вся золотая, я теку в одну сторону, я кому-то кидаю «да». Кто-то срывается со своего места под гобеленом. Идет ко мне. В жизни я так не волновалась. Я дрожу. Струюсь… Разве не любо-дорого смотреть, как мы сидим парочкой, я в атласе, он черно-белый? Смотрите на меня на здоровье, вы, равные мне. Я смело отвечаю вам взглядом, мужчины и женщины. Мы одного поля ягоды. Я тут как дома… Дверь открывается. Открывается. И я думаю: вот откроется дверь – и переменится вся моя жизнь… Открывается дверь. О, иди ко мне, говорю я этому человеку и вся струюсь золотом с головы до пят. «Иди ко мне», – и он идет ко мне[330].
Чем взрослее становится девушка, тем тяжелее на нее давит материнская власть. Если она занимается домашним хозяйством в родительском доме, ей тягостно думать, что она лишь служанка, она хотела бы иметь свой собственный дом и своих детей. Нередко соперничество между нею и матерью обостряется; в частности, старшую дочь раздражает рождение новых детей в семье; она считает, что мать «свое отжила», что теперь ее очередь рожать детей и властвовать. Если она работает не дома, она страдает оттого, что в семье с ней обращаются просто как с одним из ее членов, а не как с независимым индивидом.
Она становится менее романтичной, чем была в отрочестве, и больше думает о замужестве, чем о любви. Ее будущий муж уже не рисуется ей в божественном ореоле, она стремится лишь к прочному положению в мире, хочет начать вести свою жизнь женщины. Вирджиния Вульф в «Волнах» так описывает мечты девушки из богатой сельской семьи:
Скоро, в жаркий полдень, когда жужжат над левкоями пчелы, он придет, тот, кого я буду любить. Он встанет под кедром. И скажет мне всего одно слово, и я одним только словом отвечу. Я отдам ему то, что скопилось во мне. У меня будут дети; будут горничные в фартуках; работники с вилами; кухня, куда приносят в корзинах больных ягнят, чтоб согреть; где висят окорока и блестит лук. И буду я, как моя мама, молча, в синем фартуке, запирать шкафы.
Такие же мечты лелеет бедняжка Прю Сарн в одноименном романе Мэри Уэбб:
