Одна больная обычно бегала из одной комнаты в другую, посреди которой стоял стол. Там она особым образом складывала скатерть, звала служанку, а когда та подходила к столу, отсылала ее… Пытаясь объяснить это наваждение, она вспомнила, что на скатерти было скверное пятно и она каждый раз старалась положить ее так, чтобы служанка сразу его увидела… Вся эта сцена воспроизводила ее первую брачную ночь, когда муж показал свою слабость как мужчина. Он много раз прибегал в ее спальню из своей, для того чтобы сделать новую попытку. Он стыдился служанки, которая стелила постель, и поэтому запачкал простыню красными чернилами, чтобы служанка подумала, что это кровь.
Первая брачная ночь превращается для молодоженов в испытание, преодолевая которое они боятся опозориться. Каждый из них настолько поглощен своими собственными проблемами, что у него не возникает мысли о необходимости великодушного отношения к другому. В эту ночь половой акт приобретает торжественное и поэтому особенно опасное значение; неудивительно, что нередко ее последствием становится пожизненная фригидность женщин. В эту ночь муж сталкивается с трудной проблемой: если он будет «слишком сладострастен с женой», это может шокировать и оскорбить ее; этот страх, по-видимому, парализует американских мужчин, особенно, как отмечается в отчетах Кинси, в семьях, где муж и жена имеют высшее образование. Дело в том, что чем глубже самосознание женщины, тем значительнее ее заторможенность. Если же муж слишком «уважительно» обходится с женой, ему не удается пробудить ее чувственность. Эта дилемма возникает из-за двойственной позиции молодой женщины, которая и стремится к наслаждению, и отвергает его, требует сдержанности, но и страдает от нее. Если не принимать во внимание случаи исключительного счастья, муж представляется жене или распутником, или беспомощным юнцом. В связи с этим неудивительно, что для женщин «выполнение супружеского долга» нередко становится тяжелой и неприятной обязанностью.
Подчинение господину, который ей не нравится, для нее пытка, – пишет Дидро в «О женщинах». – Я видел, как одна порядочная женщина содрогалась от отвращения при приближении мужа; я видел, как после выполнения супружеских обязанностей она подолгу лежала в ванне, потому что ей казалось, что она никак не может смыть эту грязь. Нам почти неведомо подобное чувство отвращения. Мы менее ранимы. Многие женщины умирают, не познав восторгов сладострастия. Они редко испытывают эти ощущения, которые я бы сравнил с приступом эпилепсии и которые мы можем испытать всякий раз, когда этого желаем. Даже в объятиях обожаемого мужчины им не дано достичь высшего блаженства. Мы же можем испытать его в объятиях услужливой женщины, которая вовсе нам не нравится. Они хуже, чем мы, владеют своими чувствами, и поэтому наивысшее удовольствие приходит к ним медленнее и реже. В очень многих случаях их ожидания оказываются обманутыми.
