Эти заботы, эта предупредительность только усугубляют плохое самочувствие, тошноту, нервозность и тысячу одно страдание, которые практически всегда сопровождают первую беременность. Я это испытала на себе… Все началось с моей матери, однажды я ужинала у нее, и она спросила меня…
– О боже! – сказала мне она, положив свою вилку на стол и посмотрев на меня с беспокойством. – Я забыла спросить тебя о твоем
– Но у меня нет никакого желания, – ответила я.
– У тебя нет никакого желания? – удивилась моя мать. – У тебя нет никакого желания! Но это же неслыханно! Ты ошибаешься. Ты просто не обращаешь на это внимания. Я поговорю с твоей свекровью.
И вот уже обе матери совещаются между собой. И вот уже Жюно в ужасе, что я вдруг рожу ему ребенка с кабаньей головой… каждое утро он спрашивает меня: «Лора, скажи, чего ты хочешь?» Золовка, приехавшая из Версаля, присоединилась к ним… сколько же она видела людей, обезображенных из-за того, что желания их матерей не были удовлетворены, и не счесть… В конце концов страх добрался и до меня. Я стала выискивать, что бы мне доставило особое удовольствие, и ничего не находила. Наконец однажды, когда я сосала ананасовый леденец, мне показалось, что я с удовольствием бы съела ананас… Стоило мне подумать, что я
(Жюно после многих усилий достал один ананас, получив его из рук г-жи Бонапарт. Герцогиня д’Абрантес с удовольствием нюхала его всю ночь, держа в руках, доктор разрешил ей съесть его только утром. Когда же утром Жюно предложил ей ломтики очищенного ананаса…)
Я отставила тарелку подальше от себя. «Но… я не знаю, что со мной, я не могу есть ананас». Он поднес мне эту проклятую тарелку прямо к носу, что и вызвало мое резкое утверждение, что я не могу есть ананас. Пришлось не только унести его, но открыть все окна, побрызгать духами в моей спальне, чтобы без остатка уничтожить запах ананаса; появись он на мгновение, это привело бы меня в ужасное состояние. Что самое интересное во всем этом, так это то, что с тех пор я всегда делала над собой усилие, чтобы съесть ананас…
