– Что? – Сигварт поднял глаза и начал нервно рыться в соломе тюфяка. Наконец он вытащил кожаный мешок и открыл его. – Значит, они больше ничего не стоят? – Он высыпал на перину кучку слеттедалеров и другой мелкой монеты.
– Да, они обесценятся, если вы будете ждать слишком долго, – сказал Томас и взялся за пояс. – Но раз уж вы лежите больной, господин Сигварт, я могу обменять вам эти монеты так, чтобы вы не потерпели убытка.
Он отсчитал нужную сумму в риксдалерах и отдал Сигварту, который тщательно снова спрятал их в солому, бормоча в бороду слова благодарности.
На этой сделке Томас потерял несколько далеров, подумал я, и мне вдруг стало так легко на сердце, как не было уже много дней. Мне было приятно находиться рядом с Томасом и рядом с Сигвартом. Только они двое что-то и значили для меня… как, впрочем, и я для них.
– Когда ты ушел… – Томас убрал кошелек, – я имею в виду той ночью во Фредрикстаде… Перед тем, как ты отошел от окна, потому что солдат вышел во двор, ты видел, что дей Конти протянул руку к бокалу? Так?
– Да.
– И после этого он вышел из дома?
– Да.
– Как, по-твоему, сколько он там еще пробыл?
– Не знаю… наверное, несколько минут.
– Он держал что-нибудь в руке?
– Да, он нес фонарь, иначе он не нашел бы дорогу обратно в аптеку.
– А было еще что-нибудь у него в руках? – допытывался Томас.
– Нет, по-моему, не было… – неуверенно ответил я и постарался воскресить в памяти события той ночи. Нунций увидел солдат, медленно прошел вдоль стены, держа обеими руками палку, на которой висел фонарь… – Нет, – повторил я. – Ничего, кроме фонаря, у него в руках не было.
– Как думаешь, он мог спрятать в кармане бокал?
– Бокал? – Я с изумлением поднял глаза на Томаса. – Зачем?..
Он не сводил с меня глаз, ожидая ответа.
– Думаю, мог, но… впрочем, нет. Бокалы были большие, а карманы у нунция не слишком глубокие, я бы заметил, если бы один из них оттопырился.
– Ты прав. Я тоже не думаю, что он унес с собой этот бокал, Юстесен сразу увидел бы, что одного не хватает. – Томас задумался. – Ты уверен, что на другой день там был только один бокал?
– Совершенно уверен.
– Гм-м…
Сигварт задремал, убаюканный нашим странным разговором, и стал тихонько посапывать, а Томас снова начал крутить пуговицу.
– Давай представим себе, – сказал он наконец, – что тот, кто угостил Юстесена ядом, подмешал его в бокал – может быть, они вместе пили, – он незаметно подмешал яд в бокал, а потом наблюдал, как яд подействует, и когда Юстесену стало так плохо, что он почти потерял сознание, убийца забрал с собой бокал, в котором был яд, и вместо него оставил на кухне другой. Он мог сказать Юстесену, что побежит за помощью. Возможно, им помешали…
– Нет, если бы им помешали, Юстесена нашли бы еще до того, как он умер, – возразил я.
– Тоже верно. Гм-м… но, может быть, те, кто им помешал, не поняли, чему именно они помешали. Может, это были люди, жившие в том же дворе, солдаты или эта молодая шлюха, например. Может, убийца испугался, что они поймут, что произошло у Юстесена, поэтому поспешил погасить огонь и сбежать оттуда. Это объясняет и тот факт, что Юстесен был одет, когда его нашли. Если бы ему стало плохо после ухода дей Конти, он, скорее всего, разделся бы, когда почувствовал недомогание. Я бы, во всяком случае, поступил именно так. Но если убийца сидел и ждал, когда яд окажет свое действие, бравый военный вряд ли захотел бы лечь в присутствии гостя, то есть он до последнего считал бы, что это обычное недомогание и не стоит тревожить гостя.
– Это означает, – я был не в силах скрыть облегчения, звучавшего в моем голосе, – это означает, что нунций не убийца.
– Я бы сказал,
– Что?.. Мы должны найти убийцу?
– Да. – Томас пытался выглядеть как ни в чем не бывало. – У кого-то, должно быть, были причины попытаться убрать этого Юстесена после того, как он поговорил с дей Конти.
– Ты не веришь?..
– Да, я не верю в такие случайности. Дей Конти не случайно именно в эту ночь посетил Юстесена, и не случайно именно в эту ночь неизвестная личность решила тоже посетить Юстесена и отравить его. Такие случайности встречаются только в рыцарских романах.
– Но что за серьезная причина заставила кого-то отравить Юстесена?
Томас не ответил, несколько мгновений он смотрел на ярко-желтое пламя фонаря, и глаза его потемнели.
– Ты слышал, о чем они говорили? – неожиданно спросил он.
– Нунций и…
Он кивнул.
– Нет, почти ничего. Нунций сказал что-то о винограднике, который обманул, или что-то в этом роде. А больше я ничего не слышал.
– Виноградник обманул, гм-м…
– Лекарь! – Сигварт открыл один глаз и посмотрел на Томаса. – У меня крутит живот, словно в нем летают растревоженные осы.
– Так и должно быть, – сказал Томас. – Это действует наперстянка.
Я посмотрел на его саквояж со всеми снадобьями, раньше я этого саквояжа не видел.
