Я вошел через парадную двухстворчатую дверь и попал в большую приемную, где три писца с перемазанными чернилами пальцами корпели над своей писаниной. Старший поднял голову, и я сказал, что мне надо поговорить с помощником судьи. Писец поинтересовался, в чем заключается моя просьба, я представился и объяснил, что произошло недоразумение. Он вышел из-за своей конторки, подошел к одной из дверей и постучал в нее. Дверь открылась, из нее вышел какой-то человек, он коротко кивнул писцу, надвинул на лоб широкополую шляпу, прошагал мимо меня и вышел в дверь, не удостоив меня взглядом. Но я рассмотрел его. Узнал это длинное лошадиное лицо. Опять он.
Между тем писец вошел в дверь и притворил ее за собой, он отсутствовал довольно долго. Так мне, во всяком случае, показалось.
Тем временем мои мысли, как мухи, кружили вокруг этого лошадиного лица и пытались логически объяснить, почему он снова, уже в третий раз, присутствует там же, где я. Если он следил за нами из самого Фредрикстада, а юнкер Стиг намекал, что за нами кто-то следил, то не было ли это сделано по приказу коменданта Шторма? Может, комендант заподозрил, что за убийством во Фредрикстаде стоял нунций, и человек с лошадиным лицом довел сейчас эти подозрения до сведения судьи? Или юнкер был прав, считая, что кто-то следит за нунцием, либо, чтобы напасть на него, либо, чтобы установить с ним связь? Однако почему кто-то хочет связаться с нунцием? Ведь никто не знает, что он здесь. Что же касается коменданта Шторма, то он не проявил ни малейшего интереса к убийству Юстесена, когда городской судья Мунк и я занимались этим делом. Он лишь разглядывал крепостные стены и нес всякую чепуху о Томасе.
Дверь отворилась, в приемную вышел молодой человек в темной одежде и решительным шагом подошел ко мне, писец едва поспевал за ним. Молодой человек представился: помощник судьи Корнелиусен. Ему нужно поговорить со мной. Я с облегчением улыбнулся, и меня провели в его кабинет, который оказался маленькой, но опрятной комнатой, производившей пуританское впечатление, как и сам молодой человек. Перед тем как последовать за мной, он окликнул длинноволосого растрепанного человека в шапке городского сторожа, отдал ему короткое распоряжение, и сторож – это был не тот, которого я видел ночью, – исчез за дверью.
– Значит, вы секретарь и переводчик этого иностранного торговца? – спросил помощник судьи и показал мне на стул, а потом сел сам.
– Да. – Я достал свои королевские рекомендации. – Его Величество благословил нашу поездку по Норвегии.
Он немного отодвинулся в сторону, чтобы не загораживать себе свет, падавший из окна, и внимательно, несколько раз прочитал письмо, потом положил его на стол и поднял на меня глаза.
– Здесь написано, что этому путешественнику следует помогать и оказывать ему внимание, как высокопоставленному королевскому чиновнику. То есть бесплатно предоставлять в его распоряжение лошадей и суда, а также обеспечивать ему кров у самых знатных горожан. – Помощник судьи поглядел на мои документы, потом снова на меня, его недоверие было очевидным. – А по какой причине этот благородный господин поселился у парусника Лассена?
Я хотел засмеяться, но у меня получилось только какое-то глупое кудахтанье.
– Так он сам пожелал. Хотел жить, как простой человек, как крестьянин или ремесленник.
– Надо быть нищим бездельником, чтобы поселиться у Лассена, – сказал помощник судьи, внимательно разглядывая мою одежду. – У вас плохо с деньгами?
– Нет-нет! – сердито воскликнул я и схватился за пояс. Он удивленно уставился на кошелек с далерами, который я показал ему. – Деньгами ведаю я. Мой господин не понимает нашего языка, и таково было его желание.
– Вы хотите сказать, что он передал в ваше распоряжение все свои деньги? – Помощник судьи взял кошелек и взвесил его на ладони. – Тут не одна сотня риксдалеров, – сказал он, в его голосе слышалось неприкрытое удивление.
– Тут сто тридцать восемь риксдалеров четыре марки и восемь шиллингов, – сказал я. – Мой господин требует полного отчета о наших расходах. Я записываю все расходы и предоставляю ему расписки.
– И эти счета находятся в вашем багаже?
Я весь взмок, пот бежал у меня по спине. Лгать я не умею, а тут глупая ложь завела меня на тонкий лед – потому что никаких счетов у меня не было. Когда секретарь Королевской канцелярии дал мне это письмо, я получил от него также кошелек с двумястами риксдалерами и приказ позаботиться о том, чтобы поездка папского посланника была приятной. Никто не требовал от меня никаких расписок или отчетов, на что были израсходованы деньги. “Позаботьтесь о том, чтобы нунций дей Конти совершил приятную поездку по Норвегии” – таковы были его слова. Таков был приказ. И все.
Потом уже нунций дей Конти заявил, что желает путешествовать инкогнито, чтобы никто не знал, что он посланец Папы. Никто!
– Нет, – с трудом проговорил я. – Я все расчеты держу пока в голове. Наше путешествие только началось, расходы были еще небольшие, записывать нечего.
– Откуда этот господин приехал?
– Он итальянский торговец. Из Генуи.
– И чем же он торгует?
