Уже у двери обернулась и заметила, как он ставит бюкс в отдельно стоящий шкафчик. Закрывает прозрачную дверцу, и за ней разливается красивое светло-сиреневое сияние.
Спать после жидкой каши я ложилась голодной. И следующие два дня тянулись долго и скучно – от скудного завтрака до такого же тоскливого ужина. А жила я лишь боязливым ожиданием того, что ждёт меня в лаборатории на третий день.
И наконец он наступил.
Это было последнее голодное утро. После процедуры подсадки мне положено усиленное питание. Это значит, что порции станут двойными. А ещё неограниченное количество всего, что мне пожелается.
Надо ли говорить, что этот период сытости и благоденствия был у меня самым любимым?
Правда, на саму процедуру полагалось приходить натощак. Но я знала, что это ненадолго, а потому стоически терпела неудобство.
В этот раз, как и всегда, отец выдал мне специальную одежду. И я отправилась с ней за ширму.
Что скрывать, я сильно нервничала. Несмотря на всю браваду, в душе я боялась. Что что-то пойдёт не так. Что однажды я не проснусь. И ещё много разных страхов крутилось у меня в голове.
Но внешне я сохраняла спокойствие. И ни разу не показала отцу, что не доверяю его умениям. Ведь я доверяла. Знала, что у него большой опыт. Что он проводил эту процедуру десятки раз, если не больше.
И всё равно у меня мелко подрагивали пальцы, пока я натягивала белые штанишки и короткую рубашку, оставлявшую живот открытым. С пуговками по обыкновению справлялась долго, но этот период я про себя называла медитативным. И представляла, что этот медленный процесс помогает мне справиться со страхом и настроиться на положительные эмоции.
Ведь отец говорил, что они важны для удачного итога эксперимента.
– Ты готова? – он окинул меня взглядом, когда я вышла из-за ширмы, и удовлетворённо кивнул. – Тогда идём.
Босые ноги мёрзли, ступая по холодному полу лаборатории. Мурашки карабкались вверх по коже, царапаясь тонкими острыми коготками и вызывая уже крупную дрожь во всём теле.
Разумеется, от холода. Не от страха. Чего мне бояться?
Я глубоко вдохнула и прошла в приоткрытую дверь второго помещения, которое поменьше. Подошла к правому столу. Я всегда лежала на нём. Вот и сейчас ступила на небольшую скамеечку, стоящую здесь мне в помощь, и села на стол. А затем, чуть помедлив и ещё раз глубоко вдохнув, легла.
Металлическая поверхность холодила ягодицы и лопатки, прикрытые лишь тонкой тканью.
– Ты готова? – спросил подошедший отец.
Под таким углом он виделся мне незнакомцем, страшным и опасным, поэтому я старалась на него не смотреть. Переводила взгляд на белый потолок, казавшийся очень далёким из-за яркого света ламп.
– Да, – выдавила пересохшими от напряжения губами.
– Хорошо, – магистр принял мой ответ и привычно посоветовал невозможное: – А теперь расслабься.
Следом за своими словами отец слегка переместился вдоль стола и коснулся моего лба пальцами. Прикосновение было коротким и лёгким. Но я тут же почувствовала, как всё вокруг поплыло. Будто я снова находилась в лодке посреди озера. Только в этот раз никто не собирался выталкивать меня в холодную воду, чтобы научить плавать таким варварским методом.
Я почувствовала запах спирта, предшествующий прикосновению прохладной ватки к моему животу. Это было щекотно и не страшно.
«Это и не должно быть страшно», – мелькнула последняя мысль, прежде чем я провалилась в темноту озёрной воды.
Я очнулась от резкой боли в животе. Сколько бы раз это ни повторялось, никак не могу привыкнуть.
Я сложилась пополам, втягивая воздух сквозь зубы, а затем осторожно выдыхая его.
– Ты уже проснулась, дорогая? – в такие моменты отец был очень заботлив и предупредителен.
Он поднёс мне тёплое питьё, снимающее боль. И когда оно подействовало, помог спуститься на пол.
– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он участливо.
Я прислушалась к себе. Боль постепенно проходила, таяла в тёплой неге, окутавшей тело после лекарства.
– Хорошо, спасибо, мне уже лучше, – сообщила отцу, продолжая опираться на его руку.
Он помог мне дойти до ширмы, за которой я сменила наряд для процедуры пересадки на свою повседневную одежду. А затем повёл меня в кухню.
Здесь за мной тоже ухаживал отец. Хотя я и пришла в себя настолько, что могла бы сама приготовить завтрак.
– Вы слишком добры ко мне, – произнесла я, наблюдая, как он разогревает для меня вчерашнее жаркое.
– Что ты, Лидия, долг каждого отца – заботиться о своей дочери, – магистр погладил меня по волосам и тут же отошёл, потому что мы оба смутились от этого неожиданного проявления нежности.
Поставив передо мной тарелку с жарким, отец положил порцию и себе. Сел напротив и с аппетитом принялся за сытный завтрак.
Прежде он никогда не вёл себя подобным образом. И я решила, что это хороший знак.
Я тоже взяла ложку. После трёх дней поста вчерашнее жаркое казалось пищей богов. К тому же у меня проснулся зверский аппетит, который будет сопровождать меня в течение всего месяца.
И это тоже было хорошим знаком – эмбриону понравился «сосуд». И он согласился расти внутри меня.
