-Никто... Никто этого не мог знать! Ты на самом деле видела мою Сонечку! Эва! Это на самым деле ты! Девочка моя, ты смогла вернуться!
-Смогла, - выдохнула я и расплакалась, чувствуя крепкие папины объятия, его поддержку и любовь, которая так помогала в детстве и юности, и по которой я так скучала с момента смерти. - Папааа, я так тебя люблююю!
-И я тебя люблю, мой ангелочек, - прерывисто ответил он, глядя меня по голове. - Ты только не плачь! Иначе я сам расплачусь... И прости меня за этот допрос...
-Я всё понимаю, - давясь слезами, ответила я, и с ещё большей силой расплакалась, не в силах сдержаться.
-Ну, наконец-то, - донёсся голос Лины, а потом и она начала всхлипывать.
Голова закружилась от всех этих переживания, и я почти повисла на папе, цепляясь за одежду, но боясь его отпустить, не могла заставить себя отойти и бубнила, что люблю его, что мне было тяжело и больно смотреть на него в морге, а потом дома. Что хотелось хоть как-то его утешить и пожалеть, но ничего не получалось. А папа, не переставая гладил меня по волосам и заверял, что теперь всё будет, как прежде, что верит мне и никогда от себя не отпустит.
Сколько это продолжалась, не знаю. Реальность перестала существовать, и я снова стала папиной маленькой девочкой, которую он любит и всегда пожалеет и защитит. А закончилось всё моей икотой.
-Честно... ик... больше не буду ходить на шпильках... ик... Я шла и поскользнулась, и даже сначала не поняла, что умерла... ик... Обещаю, что впредь буду аккуратна... ик...
-Всё хорошо, моя ласточка, всё хорошо, - приговаривал папа, а потом усадил меня на диван и сев рядом, обратился к Матвею: - Принеси воды. Где кухня, должен помнить.
-Сейчас, - вскочив, он побежал на кухню, а его место заняла плачущая Лина и папа, сам вытирающий слёзы, пересел посередине нас и, обняв за плечи, счастливо сказал:
-Мы снова вместе! Девочки мои, любимые!
-Вместееее, - согласилась Лина, шмыгая носом. - А ты, как осталоп, не верил мнееее.... Столько мучить Эву... ик... Ой, и я разикалась... ик... Этого ещё не хватало к соплям и слезам... ик...
Слушая недовольное бормотание Лины, я рассмеялась, и к моменту, когда вернулся Матвей, мы втроём уже смеялись, икая с сестричкой почти в унисон.
Матвей, с подносом в руках, окинул нас взглядом, а потом улыбнулся и спросил:
-Дамы, воды не желаете?
-Желаем... ик... - ответила Лина и прикрыла рот рукой, корча смешные рожицы.
Налив в стаканы воды, он протянул их нам, а потом сел рядом со мной и ободряюще пожал руку. Ответив ему, я начала пить мелкими глотками воду, чувствуя, как на сердце снисходит умиротворение. "Совершенно точно могу сказать, сейчас я абсолютно счастлива!" - подумала я, испытывая опьяняющую эйфорию от того, что снова в кругу семьи, что папа верит мне, сестричка рядом, а любимый держит меня за руку.
-Эээ, так что там с лентой и непонятным Ванечкой? - спросила Лина, в перерывах между глотками. - Папа колись!
-Лента... - с задумчивой улыбкой произнёс он. - В тот вечер, когда ваша мама стала моей, на ней было надето голубое платье, а волосы повязаны голубой атласной лентой. В постели я стянул её с волос и, начав наматывать на палец, давал обещания вашей маме. Один виток - одно обещание. Их получилось немало, и эта ленту я поклялся хранить, пока не исполню все... Если честно, так и не исполнил все... мы не дожили с ней до глубокой старости, не нянчили внуков... не отпраздновали золотой свадьбы... Но раз Сонечка считает, что всё исполнено, я верну ленту.
-А какое было самое первое обещание? - с любопытством спросила я.
-Как какое? Что я сделаю вашу маму самой счастливой женщиной на свете, - ответил он с нежностью.
-Папусик, а ты у нас романтик, - проворковала Лина и, обняв его за шею, поцеловала в щёку.
-Есть немного, - согласился он. - Но это только с вашей мамой, и этого точно никто ни знать, ни подсмотреть, ни подслушать не мог. В то время я вообще вряд ли кого-то интересовал, потому что был простым, бедным студентом с грандиозными планами, амбициями и желанием просто осчастливить вашу маму.
-А кто такой Ванечка? - спросила Лина.