-Теперь обязательно это сделаю, - заверила она. - Как только приедет Матвей. И рекомендую тебе, переодеться, чтобы не светить тут своими толстыми ляшками... А впрочем, пусть он видит, чем ты занимаешься, вместо своих прямых обязанностей.
"Боже, сколько же в ней спеси! Неужели Матвей мог связаться с такой девушкой? Не верю! Но и она ведь не просто так считает себя его девушкой...", - мысли в голове крутились разные, и я не знала что делать. Наверное, произойди такое со мной ещё в теле Эвы, я бы не раздумывая развернулась и ушла, почувствовав себя глубоко оскорблённой и преданной. Однако сейчас хотелось во всём разобраться. "Даже если она на самом деле девушка Матвея, она ему не пара. На лбу ведь написано - хищница. У неё деньги на первом месте. Таких я видела не мало, и разбираюсь, слава Богу, что для них важнее. Поди, с Матвеем ведёт себя, как кроткая овечка, а на самом деле высокомерная тварь, готовая смешать всех с грязью, и не считающая за людей тех, кому не повезло родиться красавицей или иметь много денег. Даже если Матвей крутит с ней роман и врёт мне, он должен понимать, что связался не с той девицей, которая сможет сделать его счастливым. Конечно, если он обманывал меня всё это время, между нами всё кончено, но и эта гадина не получит его. Он достоин лучшего", - решила я и, закрыв дверь, исподлобья посмотрела на холёную блондинку, продолжающую презрительно смотреть на меня.
От боли из-за возможного предательства, внутри уже всё ныло, но я заставила себя говорить сдержанно:
-Так и будете меня рассматривать, или всё же присядете? Матвей должен появиться минут через тридцать.
-Не тебе указывать, что мне делать, - с ухмылкой бросила она. - Лучше кофе мне приготовь и подай в гостиную.
-А вы смелая. Не бойтесь, что я в чашку плюну? - вызывающе улыбнувшись, спросила я, а потом холодно добавила: - Как я понимаю, в квартире вы уже бывали, а значит, сами найдёте кофеварку, чашку и кофе, - после чего развернулась и пошла в свою гардеробную, чтобы высушить перед зеркалом волосы.
В душе творилось такое, что хотелось расплакаться, а новая жизнь казалась уже не благом, а дополнительным испытанием. Интуиция подсказывала, что после такого я точно не оправлюсь никогда и внутри всё сжималось от боли, но я знала, что пока девица в квартире, и пока с Матвеем не поговорю, ни за что не покажу окружающим, что мне больно. "Вот потом, если всё это окажется правдой, и Матвей на самом деле врал мне, лишь оставшись одна и спрятавшись от всех, я выплесну все свои чувства наружу и, проклиная новую жизнь и своё легковерие, вволю наплачусь", - решила я, и бессильно опустившись на пуфик в гардеробной, попыталась унять дрожь в руках и учащённое сердцебиение.
Однако долго рассиживаться не стала, потому что, бросив взгляд в зеркало и увидев там не накрашенную, полноватую девушку, с торчащими в разные стороны мокрыми волосами, поняла, что женская гордость требует хоть немного привести себя в порядок. "Если уж встречать удары судьбы, то хотя бы не в таком жалком виде! Срочно нужно уложить волосы, переодеться и подкрасится. Это хоть капельку придаст уверенности в себе и не даст расклеиться. Да, я не прежняя красавица Эва, на которую та блондинка не посмела бы смотреть с таким превосходством, но какая уж есть, и не позволю так обращаться с собой! Не желаю, чтобы Матвей запоминал меня навсегда вот такой убогой, если мы видимся последний раз и придётся покинуть эту квартиру", - сказала я себе и, поднявшись, схватила фен, надеясь, что всё успею.
Но всё, что успела, это уложить волосы. Только отложив фен в сторону, я потянулась за тушью, как в дверь раздался звонок, и я поняла, что это уже точно вернулся Матвей. Этот звук отдался в ушах погребальным звоном, и я ощутила, как сердце снова болезненно сжалось, а в животе образовалась противная сосущая пустота, от осознания, что через несколько минут моя безоблачная жизнь может закончиться, и я больше не смогу быть счастливой, потому что уже никогда не поверю, что меня могут любить искренне и всем сердцем. Тело вдруг стало ватным, и я еле заставила себя выйти в коридор, а потом меня охватил ступор. Привалившись к стене, я физически не могла себя заставить подойти к двери и открыть её, понимая, что моя вера в любовь снова может разбиться вдребезги, как когда-то с Андреем. Сейчас дверь служила разделителем между счастьем и болью, и было страшно сделать даже маленький шажок.
Звонок раздался во второй раз, и блондинка вышла из гостиной. Увидев, что я стою не двигаюсь, она самодовольно улыбнулась и сказала:
-Что, боишься теперь? И не зря! Будешь сейчас отсюда лететь с ультразвуковой скоростью! - после чего сама подошла к двери и открыла её.
Происходящее после этого я воспринимала, как в замедленной съёмке. Перед дверью, стоя на одном колене находился Матвей и, опустив голову, протягивал букет, смиренно говоря при этом: