-Эва, прости за эту сцену! Не знаю, что эта дура тебе наболтала, но поверь, ничего серьёзного у нас с ней не было! Это... это был лишь способ хоть на время уйти от реальности! Ты умерла и я был, как потерянный! В один из вечеров, один в этой квартире, я чуть не начал сходить с ума и пошёл в бар. Хотелось напиться и дать кому-нибудь в рожу, или получить самому... Хотелось хоть чем-то заглушить ту душевную боль, что разъедала сердце... А там... У барной стойки она подсела ко мне, а я уже был достаточно пьян и... В ней я увидел твои черты. Блондинка, с голубыми глазами... и захотелось хоть на секунду забыть, что тебя больше нет. Представить, что это ты отдаёшься мне со страстью, целуешь, стонешь от наслаждения... Знаю, что это глупо, но боль от потери с каждым днём становилась только сильнее и я уже не знал, как от неё избавиться. А потом она снова приехала ко мне, сама, и я снова позволил себе уйти от реальности, а затем ещё раз... Но в душе я понимал, что никто не заменит тебя и решил больше с ней не встречаться... Последний раз мы виделись с ней в пятницу, перед тем, как мы с тобой встретились на кладбище. Я планировал позвонить ей в субботу вечером и сказать, чтобы она больше не приезжала, но после разговоров об Эве, было не до этой... Я вообще забыл про неё, потому что она ничего для меня не значила! Прости! Знаю, что выглядит это ужасно и, тоскуя по тебе, я не должен был тащить в свою постель кого попало, и может показаться, что я не скорбел по тебе, а наоборот наслаждался жизнь, но это не так!
-Не так, - ласково сказала я, поняв наконец-то всё. - Не переживай. Я всё понимаю. Тебе было тяжело...
-Да, тяжело, - выдохнул он, и я ощутила, как сквозь тонкую ткань халата, его дыхание обжигает кожу. - Тогда было невероятно тяжело... Но и сейчас не легче. Ты рядом, но не со мной... Не моя... Не даёшь мне показать, как я на самом деле люблю тебя, как тосковал эти годы, как рад твоему возвращению... Не даёшь поделиться своей любовью и ощутить твою... Это пытка! Я не знаю, как убедить тебя, что мне плевать на твоё неидеальное тело, и что не важно, в каком ты теле... Всё запуталось ещё больше, и проявлять сдержанность всё сложнее... Иногда мне кажется, что я опять начинаю сходить с ума... Ты рядом, но опять, как в школе, недосягаемая мечта... Я столько лет упорно работал и совершенствовался, а всё равно так и не добился самого главного, ради чего всё это делал... И когда ты будешь по настоящему со мной, не знаю... Иногда мне даже кажется, что ты и не будешь моей... Не будет семьи, детей, жизни наполненной счастьем... Я, как проклятый, всю жизнь буду стремиться к тебе, и никогда моя мечта не осуществится...
В его голосе чувствовалось столько боли, мольбы, отчаяния и беспросветной безнадёги, что на глаза навернулись слёзы. И я вдруг поняла, что веду себя глупо, и не хочу больше мучить ни себя, ни Матвея.
Присев на корточки, я пальцем приподняла его подбородок, и когда он посмотрел мне в глаза, уверенно сказала:
-Всё будет. И семья, и дети, и счастье, и радость, и тихие вечера, наполненные любовью, и счастливый смех... Всё это обязательно будет. Просто я боялась тебя разочаровать. Хотела для тебя только лучшего.
-Эва, ты есть это лучшее, - устало произнёс он. - Не знаю, сколько раз мне ещё повторить...
-И не надо больше повторять, - перебив, вставила я, а потом поднялась и, взяв его за руку, потянула за собой. - Пошли начинать нашу новую жизнь. Не хочу больше комплексовать и бояться.
Матвей послушно поднялся, недоумённо глядя на меня, а когда понял, что я веду его в спальне, недоверчиво на секунду замер и вопросительно посмотрел в глаза, как бы задавая вопрос, правильно ли он понял мои слова. Я кивнула, робко улыбаясь, и в следующее мгновение оказалась в стальных объятиях, а над ухом раздался жаркий шёпот:
-Клянусь, ты не пожалеешь! Я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы ты стала самой счастливой девушкой на земле, - а потом он подхватил меня на руки и двинулся в спальню.
-И я постараюсь сделать всё возможное и невозможное, - стеснительно пробормотала я, обняв его за шею, а внутри всё дрогнуло от предстоящего наслаждения и одновременно от страха.
В спальне Матвей уложил меня в кровать и счастливо улыбнувшись, сказал:
-Лежи и не двигайся! Я быстро!
После чего выбежал из спальни, и меньше чем через минуту вернулся уже без верхней одежды и обуви, держа в руках какой-то диск. Загрузив его в микросистему, он включил приятную музыку и, снова улыбнувшись, направился ко мне, на ходу сбросив пиджак и расстёгивая пуговицы рубашки.