— Вы не можете просто уйти! У нас там более пяти тысяч заключённых! — возразила Сиррэс.
— К чёрту заключённых. К чёрту каждую из их полосок до последней. Если бы они просто позволили мне расстрелять их, как я просил, тогда не было бы никаких проблем с заключёнными. А теперь пошла к чёрту с дороги! У нас всего пара часов, чтобы вернуться в Тандерхед!
— Вы не уйдёте просто оставив их там! — затем последовала пауза. — Это деньги? Вы берёте с собой мешки с деньгами? — послышался звук плотно набиваемых мешков.
— Конечно же, идиотка. Я не вернусь домой разорённым! Это моё выходное пособие. Дикари уже начинают есть друг друга. Они сами об этом позаботятся. Уже поступают донесения о беспорядках в каждой из тюрем Эквестрии. Хайтауэр в блокаде. В Разбитом Копыте всех заключённых выпустили на свободу! Я не стану. Нихрена. Пусть сгниют.
— Просто откройте ворота, отключите ошейники, и выключите автопушки. Дайте им шанс! — Кобыла протестовала, потом сказала: через мгновение в более твердым голосом — Если вы этого не сделаете, я обещаю, что все пони в Тандерхеде узнают что вы оставили тысячи умирать! Даже зебры не заслуживают такого!
После небольшой паузы жеребец вздохнул.
— Прекрасно. Ты так сильно беспокоишься? Установи таймер, чтобы отключить всё. Можешь воспользоваться моим терминалом.
— Благодарю вас, Директор. Я займусь настройкой прямо сей…
Затем раздался выстрел. Послышался приближающийся топот копыт. Я поднялась и уставилась на терминал.
Через несколько секунд послышался голос жеребца:
— Какого… Директор? Что случилось?
— Самоубийство. Просто не смогла больше это выносить, Гасти. — быстро проговорил Директор. — Давай поторопимся. Она установила таймер, чтобы выпустить заключённых. Им придётся самим позаботиться о себе, но по крайней мере у них будет ша…
— Ты, — я поднялась на дыбы и с воплем обрушила передние копыта на монитор. — Ублюдок! — я пыталась ударить его так сильно, будто это могло магическим образом переместить меня обратно сквозь пространство и время и заставить его башку взорваться, как стекло этого монитора. Даже детонация всех этих ошейников была большим милосердием, чем то, что я только что услышала. Я посмотрела на искрящий терминал, затем открыла свой ПипБак. К счастью я всё ещё могла извлечь аудиофайлы. Затем, когда я это сделала, я растоптала терминал в электрический лом и швырнула отвратительный портрет в кучу мусора.
— Они просто… он просто оставил их умирать от голода? — спросила Блюбель. Обычно жёсткая кобыла-Горец выглядела подавленной.
— Почему? Какого чёрта хорошие пони должны умирать, а ублюдки вроде этого остаются жить?! — вопила я, в ярости отшвыривая стол. Затем мне захотелось пнуть секретер. Залить весь этаж огнём! Нет, взорвать весь лагерь, чтобы он отправился на луну. Весь город! Всю чёртову Пустошь! Я хотела уничтожить это всё! — Это не честно! Это нихрена не правильно! — я кричала как истеричная кобылка, но сейчас меня это не волновало. Я была такая чертовски злая, и больная, и уставшая. Я снова и снова палила из Бдительности в шевелящийся угол, заставив кобылку-Горца отшатнуться назад.
Вдруг тень закричала, когда пуля попала во что-то более существенное.
