— Что слышал? Реформа это, которая направлена на стимулировании повышения производительности труда. Если я не ошибаюсь, то это касается в основном промышленности, — ответил академик.
— Правильно! Среди прочего, она предусматривает возможность самостоятельного распределения прибыли полученной предприятием, в том числе и выплат ее в виде премии.
— И что? — спросил успокоившийся и отдышавшийся дедушка Кати.
— У нас в Академии не было таких разговоров, — произнес отец Кати.
— Правильно. У вас же специфическое производство, скажем так — производство знаний. А прибыль от этих знаний получают предприятия, где эти знания внедряются, — уточнил Старик-Саша.
— Это верно, — поддержал его академик.
— А кто запрещает применить эту реформу и в Академии, — произнес юноша и задумчиво обвел взглядом всех присутствующих. — Но мы должны торопиться. Я думаю, ее скоро отменят, — с глубокой уверенностью в своей правоте произнес юноша.
— Почему отменят и что нам делать? — спросила Катя с настороженностью.
— Потому, что этот Либерман типичный гешефтмахер! Сама идея его порочна и не учитывает особенностей социалистической экономики. А приведет это к тому, что в СССР появится целая прослойка крипто-буржуазии — подпольные цеховики! — то, что они будут потом одним из ударных отрядов уничтоживших СССР, Старик-Саша говорить не стал.
— Это что же получается? В правительстве сидят вредители во главе с Косыгиным, что ли? — усмехнулся дедушка. — Будь столь любезен, объясни нам, чего они там не учли? И ты сам нам предлагаешь тоже стать этими… как это… крипто-буржуями?
— А что такое эти крипто-буржуи? — спросила Катя.
— «Крипто» — это слово обозначающее тайный, скрытый. То есть тайные, скрытые буржуи, — пояснил старый академик.
— Думаю, что сам Либерман, все прекрасно учел, и его вредительство очевидно, а вот почему этого не увидели в правительстве, тоже заставляет задуматься, — ответил Старик-Саша, хотя прекрасно знал, что все «могильщики» СССР не появились вдруг ниоткуда, а были заботливо взращены в недрах самой советской элиты. — Все дело в особенностях советской экономики.
— Саша! Ну не выпендривайся. Все уже поняли, что ты у меня очень умный, говори прямо! — голос Кати звучал укоризненно, но юноша сделал снисхождение на ее возраст и продолжил разъяснение своей позиции.
— Все дело в системе ценообразования. В отсутствии свободного рынка, который смог бы сам регулировать цены на тот или иной продукт или товар. Эти цены, скажем так, устанавливаются волевым способом. И так как рынок СССР закрытый, то это, в принципе, не имеет никакого реального значения. Наша экономика, если говорить откровенно, напоминает единую гигантскую государственную акционерную корпорацию, где все граждане являются ее акционерами. Это выражается в том, что практически вся прибыль получаемая от государственных, а других у нас и нет, средств производства поступает в государственный бюджет, откуда распределяется, в том числе и на социальную поддержку населения.
— Саша! Я согласен по существу с тем, что ты говоришь, — вмешался дедушка Кати, — но как старый лагерный сиделец, хочу тебя предостеречь от той формы, в которой ты это все излагаешь. Не нужно этих буржуазных словечек: акционеры, корпорация и подобные им. Тебя могут неправильно понять.
— Спасибо, но я же в кругу своих будущих родственников, вы же меня не сдадите, — рассмеялся юноша, — но я учту Ваше замечание Сергей Порфирьевич. Так вот я продолжаю. Не секрет, что практически все, что производится — особенно жизненно важные товары — дотируется государством. Например, хлеб.
— И это очень правильно! — уверенно сказала Катя. — Наша партия и правительство заботятся о нашем народе.
— Совершенно верно. И эти дотации, когда все деньги вращаются в одном и том же государственном контуре, не имеют никакого значения. Всё равно — все затраты и все доходы крутятся в одном кармане. Но к чему приведет реформа Либермана, когда прибыль не будет возвращаться в государственный карман, а начнет распределяться среди работников отдельного взятого предприятия?
— И к чему же? — снова спросила Катя.
— А к тому, что дотации на сырье и комплектующие, аренду помещения, электричество и отопление, останутся на балансе государства, а прибыль, которая будет формироваться, во многом и за счет этих дотаций, будет положена в карман этих работников. То есть тратить будут все жители СССР — через расходы бюджета — а прибыль получат только отдельные элементы этой сложной структуры. Иными словами, расходы лягут на государство, а доходы получат только избранные.
— Ничего себе, — удивилась Катя, — а что же делать?
