— Что? Попаданство? — изумился дед. — Это что за пошлость? Попасть можно ногой в дерьмо на улице; башкой в навозную кучу; пальцем сам знаешь куда, и я сейчас не про небо; головой в столб, как ты тогда на велосипеде! Тут же явление на уровне божественного промысла, а звучит вульгарно, балаганно, невежественно, по-деревенски и совсем не научно! Это нам категорически не подходит! Нас на смех поднимут!
— Верно! Полностью с Вами согласен, Сергей Порфирьевич!
— Слушай! Кончай мне выкать! — возмутился старый академик. — Ты старше меня чуть ли не на двадцать лет, если не врешь конечно! Это я тебе должен выкать!
— Не стоит, — покачал головой Саша, в знак протеста. — Если Вы мне, взрослый человек, тыкаете, а я к Вам обращаюсь на Вы это нормально. Но вот если я, пацан шестнадцатилетний, буду Вам тыкать на людях, то как по-вашему это воспримут окружающие?
— Так мы только между собой!
— Если начать между собой, то потом обязательно и на людях проколемся, — настаивал на своём Саша. — Спасибо за предложение, но оставим все как есть! Я возвращаюсь к обсуждению названия нашей новой науки!
— Хорошо, ты прав. Говори!
— Я предлагаю назвать науку о переносе сознания из одного тела в другое —
— Трансперсонология, — повторил старый академик, как будто перекатывая это слово во рту и пробуя его на вкус. — А знаешь, Саша, мне нравится! Просто и точно! И выглядит научно и солидно! Все! На сегодня хватит! Голова и так идет кругом! Мне пора!
На следующий день, после школы, Саша отправился фотографироваться. За ним, тут же, увязалась Юля, сказав, что у нее тоже нет необходимой фотографии. Они молча шли по улице к фотоателье. Наконец, Юля не выдержала и сказала:
— Иванов! Ты совершенно не умеешь обращаться с девушками! С тобой так скучно! Не пойму, что в тебе только Нинка и Катька нашли?
— Не Катька, а Катя! Прошу тебя, говорить о ней с уважением! — твердо сказал ее одноклассник и, притормозив, обратился к своей спутнице внимательно глядя в ее выразительные карие глаза. — И вообще, что-то не припомню момента, когда именно я записался к тебе в шуты? Я тебя с собой не звал!
— Не хами, Иванов! — голос Юли прозвучал раздраженно, но в следующую секунду она поняла, что ведет неправильную тактику и ее нужно срочно менять. Кокетливо хихикнув, она добавила: — Извини, это я дочку полковника милиции включила. Кстати, папу собираются в Москву переводить! — сообщила она, искоса наблюдая за реакцией Саши.
— Здорово! Наверное и звание генеральское получит! — бросил юноша равнодушно, озираясь по сторонам и вновь продолжая движение.
— Да! Он его давно заслужил! — оскорблённая его невниманием ответила Юля.
— Это открывает для тебя большие возможности! — произнес Саша. — Ты войдешь в высший свет партийного и советского руководства! Перед тобой откроются огромные перспективы! Все женихи Москвы будут у твоих ног!
— Конечно! — согласилась недоумевающая девушка, никак не понимая к чему именно ведет ее спутник. Наконец, теряясь в догадках, она решила спросить напрямую: — Ты к чему это все говоришь?
— К тому, — стал играть открытыми картами Саша, — что жизнь в нашем городке скоро закончится и у тебя начнется новая жизнь. В этой жизни, старый багаж, в виде простых школьных друзей, тебе будет не просто не нужен, а противопоказан.
— Это почему? — возмутилась Юля.
— Потому что там свои правила игры. Или у тебя друзья из высшего света, или ты провинциалка со своими старыми друзьями-товарищами. Думаешь твоим приятелям и подругам будет уютно с детьми нашей элиты? Думаешь, они к ним будут относиться как к равным и они не будут хихикать и над ними и над тобой? И знаешь что будет? Ты будешь чувствовать себя неловко и злиться — и на них, и на себя!
— Мы живем в советской стране! У нас все люди равны! А ты рассказываешь так, как будто о каком-то феодальном обществе! — не очень уверенно ответила Юля.
«Ты даже не представляешь на сколько феодальной в этом плане. Не даром и товарищ Троцкий, и товарищ Сталин так боялись перерождения советской и партийной элиты. Когда Советское правительство переехало, во время войны, в Куйбышев, там сразу организовали отдельную школу для детей элиты, чтобы они не смешивались с детьми рабочих и крестьян. Тогда Сталин назвал их „проклятой кастой“ и приказал эту школу распустить. Но самое смешное, что приказ всесильного „тирана“ был успешно похерен! И никто эту школу не закрыл! Она существовала до того, пока Правительство находилось в этом городе, — думал про себя Саша. — А на последнем партийном съезде, где присутствовал Сталин, в зале был только один человек в простом военном френче — он сам. Все остальные, были в отличных костюмах. Время революционных фанатиков закончилось. Чиновники хотели получить свою долю материальных благ».
