— Да! Через месяц нас распишут! — довольный отец с гордостью посмотрел на свою невесту.
— Поздравляю вас! Вы — прекрасная пара! — поздравил молодых старый академик.
— Мужчины! Хватит разговоров! Плов стынет! — скомандовала новая хозяйка, и все с аппетитом принялись за ужин. В опустевший дом Ивановых снова вернулось семейное счастье.
После ужина, когда убрали со стола и мужчины помыли посуду, Сергей Николаевич и Аня оставили Сашу и академика на кухне, а сами ушли к себе в комнату.
— Саша! Я все думаю о том, как нам решить проблему с временным и пространственным вектором перемещения личности! — начал с волнующего его вопроса бывалый ученый. — Если мы не найдем, как это сделать, то вся наша работа будет иметь мало смысла и в конечном итоге сведется к нулю. Мы будем запускать личность в путешествие — наугад! Это конечно тоже интересно, бесспорно, но совсем не то, что целенаправленные путешествия.
— Я кажется уже нашел как это осуществить, — задумчиво глядя на академика, произнес юноша, прекрасно осознавая, что его теория может вызвать у собеседника негативную реакцию.
— Я тебя очень внимательно слушаю!
— Сергей Порфирьевич! Я долго размышлял над всем тем, что со мной произошло и пришел к однозначному выводу… — Саша замолчал.
— Говори же уже наконец! — нетерпеливо поторопил его дедушка Кати.
— Вы знаете, я убежден, что оказался я именно здесь — не случайно. Более того, я думаю, что я попал именно сюда осознанно и целенаправленно!
— Как-то мутно ты говоришь, — пробурчал дед раздраженно, — Объясни, наконец, с толком и расстановкой!
— То, что я сейчас скажу, может быть Вам неприятно.
— Ничего, я как-нибудь переживу! Не томи уже, говори!
— Я предполагаю, — парень нервничал, предвкушая реакцию академика, — что попал сюда, в тело Саши Иванова, потому что он был знаком с Катей, — вздохнул юноша и затих.
— С Катей? — удивлению старого академика не было предела, тем более, что прозвучало имя его горячо обожаемой внучки. — А причем тут моя Катя? Погоди, погоди, ты что — знал ее в своей прошлой жизни? — озарила его внезапная догадка.
— Нет, я ее не знал. Я никого из тех, с кем уже познакомился сейчас, в той жизни не знал, — ответил Старик-Саша.
— Ты меня не путай! Говори яснее!
— Дело в том, что… — Старик-Саша, замолчал и, наконец, решился, — я знал ее дочку — Вашу правнучку.
— Что⁈ — дед не сводил не моргающего взгляда с лица попаданца во времени. Он приоткрыл рот, чтобы произнести следующую фразу, но она не произносилась.
— Я понимаю. Такое сложно понять и принять, но это правда, — произнес Саша с сожалением.
Дед ещё какое-то время пытался хоть что-то слово выдавить, но осознав, что не может, попросил воды.
Саша с готовностью налил полный стакан и протянул озадаченному академику. Промочив глотку, он тихо спросил:
— Это была твоя с Катей… дочка?
— Нет! Я же сказал, что я не был знаком с Катей. В той жизни, на момент моего знакомства с ее дочерью, Катя и ее муж погибли в автокатастрофе.
Сергей Порфирьевич замер, но уже спустя минуту, встал и медленно подошел к окну. Щуря глаза, он стоял молча бездумно вглядываясь в темноту. Наконец, он спросил глухим, точно отреченным голосом:
— А сколько ей было лет, когда это произошло?
— Кому?
— Кате, когда она погибла.
— Примерно сорок пять лет.
— Я точно не дожил до этого. Слава богу! Хоронить внучку — врагу не пожелаешь. А как звали мою правнучку? И когда она родилась?
— Ее звали Анна, и родилась она в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году. Катя родила ее в тридцать два года.
— Понятно. А у Кати были еще дети?
— Нет, больше не было.
— Значит ты был знаком только с Анной?
— Да.
— Расскажи, какая она была? — попросил прадедушка.
— Она была очень красивой и умной, чем-то похожей на свою мать. Я когда рассматривал фотографию Кати, на общей фотографии после девятого класса, сразу ее выделил, еще не зная, что она мама Анны. Она мне сразу очень понравилась, — вздохнул Старик-Саша, — Представляете? Вот как такое можно объяснить?
— Согласен. Объяснить сложно. Да и осознать непросто. И какие у вас были с ней отношения? — он медлил и продолжил уже более строго: — С моей правнучкой.
— Мы познакомились с ней на выставке, в Москве, в две тысячи тринадцатом году. Она была не замужем и руководила биотехнологической фирмой.
— Ты хотел сказать — государственным предприятием!
— Нет, частной фирмой. У нас там уже был капитализм.
— Очень интересно! Продолжай.
— Я ей тогда помог, и мы начали общаться.
— Общаться, — лицо академика, словно грозный удар молнии, расчертила ехидная усмешка. — Какое может быть общение между мужчиной и женщиной? Только не говори, что деловое. Всё равно не поверю.
— Можете не верить, но изначально — действительно деловое.
Дед насупился еще сильнее:
— Сколько вам было лет?
— Мне пятьдесят, а ей тридцать.
— Вы были любовниками? — прямо спросил академик, нервно растирая подушечками пальцев пульсирующие виски.
— Нет. Она любила меня.
— А ты ее?
