— А какова мощность той силы, что должна быть победить желание? — спросил старый академик.
— Это как в притче про желание познать истину! — рассмеялся юноша.
— Расскажи, — попросил его собеседник.
— Хорошо! К учителю пришел ученик и спросил его:
— Учитель! Как мне познать истину?
— Очень просто, нужно просто очень этого захотеть!
— Как? — спросил ученик.
— Идем к реке, я тебе покажу.
Они пришли к реке и вошли в воду. Учитель взял голову ученика и полностью погрузил его в воду и стал ее удерживать там. Ученик, вскоре, забился, и стал захлебываться. Учитель его отпустил, тот выскочил из воды, закашлявшись и еле отдышавшись.
— Сильно хотелось вдохнуть воздух? — спросил его Учитель.
— Очень! — ответил ученик.
— Вот когда ты захочешь познать истину, с такой же силой, как ты хотел вдохнуть воздух сейчас, тогда ты ее и познаешь!
— Интересно! — усмехнулся старый академик. — Ты хочешь сказать, что это желание должно быть на пределе возможностей организма человека?
— Именно! Ведь моя личность перенеслась в момент моей смерти, когда организм был в агонии и работал на пределе своих возможностей!
— Ты предлагаешь умирать, каждый раз перед тем, как осуществлять перенос? — рассмеялся старый академик.
— Это было бы очень неприятно! Но мы должны понять, что в это время происходит в организме!
— Говори конкретнее! Но, что-то мне подсказывает, что мне это не понравится!
— Для того, чтобы понять, какие препараты использовать для создания условий отрыва личности от мозга, нам необходимо понять, что происходит с организмом в этот момент, — сказал Саша, — я не готов как Пауль Эрлих испытать шестьсот пять разных препаратов. Да и на ком их испытывать? И как понять, что личность отделилась?
— А что предлагаешь ты? — спросил с недоумением старый академик.
— Я предлагаю наблюдать за больными в предсмертном состоянии. Брать у них кровь, изучать ее биохимический и гормональный состав. Сравнивать его с кровью здоровых людей, и понять чем они отличаются. Возможно, найдя эти отличия, например, разницу в концентрации электролитов, ферментов, гормонов, мы сможем сами собрать такой коктейль, который при введение здоровому человеку сможет смоделировать в его организме состояние, при котором его личность покинет его тело.
— То есть, вызвать в его теле состояние агонии? — старый академик покачал головой. — А ты не боишься, что вместе с личностью — от тела испытуемого — оторвется и его жизнь? И мы его просто убьем?
— Да, риск такого исхода есть. Поэтому, в качестве испытуемого, буду я, — твердо сказал Саша. — Я уже один раз прошел через это, да и Катя все равно уехала. И потом, не все так страшно. Мы рассчитаем максимальную концентрацию веществ, которые вызывают агонию, но будем вводить их не в такой же концентрации, а постепенно увеличивая дозу. Может быть, состояние отрыва сознания, наступит при их меньшем уровне, не вызывая состояние агонии.
— Ясно. Ты вот что, Саша, брось это про Катю. И никто тебе не позволит рисковать жизнью! Я не позволю. Чтобы мне потом кое-кто голову отвернул, — так же твердо сказал дед и тут же прикусил язык, осознав, что сболтнул лишнего.
— Да кто Вам открутит голову? — даже не заметив его оговорки, сказал юноша.
— Да хотя бы твой папа! — вывернулся дедушка Кати. — Но мысль очень интересная. Все изучают феномен смерти с точки зрения предупреждения ее наступления. А мы будем изучать наоборот! Кстати, ты знаешь, как умирал Академик Иван Павлов?
— Слышал, что-то.
— Слышал он что-то, — проворчал Сергей Порфирьевич, — он же был настоящий ученый. Когда он понял что умирает, он вызвал секретаря и стал ему диктовать свои ощущения! Как холодеют ноги, руки. А когда в дверь палаты кто-то случайно постучал, он закричал: — Не мешайте наблюдениям. Академик Павлов умирает!
— Великий человек и ученый, — вздохнул Саша. — Значит теперь конкретно. Нужно организовать забор крови у умирающих пациентов, хотя бы три раза во времени, причем последний раз сразу, когда они умрут. И провести максимально развернутый анализ всех возможных показателей крови. Сосредоточиться, в первую очередь, на концентрации калия. И гормонов, по возможности.
— Почему калия?
— Избыток калия может влиять на работу сердца, вплоть до его остановки.
— Ну с калием проблем не будет, а вот с гормонами будут. Их определение весьма трудоемкое занятие, — сказал дедушка Кати.
— Думаю, нужно сосредоточиться на гормонах надпочечников, инсулине и гормоне роста. И конечно, все остальные.
— Сколько человек нужно обследовать? — спросил старый академик.
— Полагаю, надо начать с десяти. Если увидим, что какие-то показатели повторяются постоянно, то перейдем к составлению рецептуры трансперсонального коктейля, — предложил юноша.
— Звучит как меню в баре! — рассмеялся дедушка Кати. — Но ты знаешь, мне нравится! Хорошо, переговорю с нашими академиками от медицины.
— Вот этого не нужно. Толку не будет.
— А что ты предлагаешь?
