– Да хрен бы его знал, если честно. Просто как-то стукнуло в голову. В детстве же все пацаны мечтали быть либо гонщиками, либо космонавтами. Вот я и вспомнил одну из детских мечт, преобразовав её на более взрослый лад.
– Гонщик и автомеханик… – произнёс я, всем видом намекая на небольшую несхожесть двух профессий.
– Не надо тут возмущаться. Вещи очень даже совместимые. Если хочешь быть хорошим гонщиком, нужно знать свою машину.
– Ладно, согласен, – признал я.
– Короче, меня приняли и следующие семь месяцев я работал за какие-то гроши. За такие гроши, что на седьмой месяц работы отец твоей матери стал смотреть на меня косо.
– Почему?
– Да потому что я зарабатывал меньше его дочери. А он, знаешь ли, человек консервативный – считающий, что мужик должен зарабатывать больше женщины. А в идеале женщина вообще не должна зарабатывать, а должна сидеть дома и готовить завтраки, обеды и ужины.
– Я всегда думал, что ты точно такого же мнения, – перебил я. Да, моё «всегда» ограничено несколькими месяцами, но всё же…
Отец не на долго задумался, после чего, слабо кивая, произнёс:
– Ну, наверное, знакомство с отцом твоей матери оставило свой след. Так что, пожалуй, да, – после этого он закивал сильнее.
– И что в итоге?
– В итоге я психанул и ушёл из дома на пару дней. Напился в каком-то баре. И тут мне пришла идея открыть своё дело. На столько я разочаровался в себе, что решил, будто мне уже нечего терять. Поэтому-то и пошёл ва-банк.
– Занял у бандитов?
– Почти. Не совсем у бандитов, но крышевали организацию бандиты. Так что, если бы я не выплатил долг, то через год за мной пришли бы люди в чёрном и не задумываясь приставили бы пистолет к башке.
– Но ты же справился и выплатил всё? – история всё сильнее увлекала меня.
– Не всё. Только половину. Из-за этих чёртовых иномарок, которые совсем недавно ввезли в страну, и на которые вдруг резко возрос спрос. Люди постепенно очухивались от разрухи и начинали жить лучше: теперь им были нужны импортные запчасти на их новенькие, немого поезженные за бугром, иномарочки, а мы располагали только отечественным хламом. Короче, оставшуюся часть с меня забрали собственностью. То есть у меня забрали вообще всё, что было.
– Ты остался без денег и без бизнеса?
– Да. Но я был рад уже тому, что меня банально не убили.
– А что потом?
– А потом я понял, что у меня сохранилась вся клиентская база, и что мне всего-навсего нужно накопить на новый старт.
– Долго ты поднимался во второй раз?
– Года три или четыре. К слову, снова вернулся к отцу твоей матери и все эти четыре года мы прожили у него. Но на этот раз отец менял своё мнение обо мне в лучшую сторону, ведь теперь я стал зарабатывать. Да, я шёл к этому долго, да, риск был велик, да, я мог потерять всё в один момент, да, я очень редко появлялся дома и часто ночевал на разборке, и да, твоя мама пару раз хотел уйти от меня из-за этого. Но, в конце концов, риск был оправдан.
– Ну и история, – выдохнул я.
– Суть-то в чём. Я просто хотел сказать тебе, что ничего невозможного нет. И если ты хочешь чего-то, то ты сделаешь это. Именно поэтому я ставлю перед тобой задачу принести мне самую сырую наработку через полгода. Я не прошу тебя предоставлять готовый продукт, не прошу запускать своё производство. Нет, просто докажи, что действительно хочешь этого на столько, что готов разочаровать собственную мать, уйдя из дома. И если ты это докажешь, если покажешь, что это то, ради чего ты готов уйти из дома в четырнадцать лет, то я без всяких раздумий отпущу тебя куда угодно.
Не ожидал я, конечно, что отец способен на такое – отпустить четырнадцатилетнего на произвол судьбы. Да, предпосылки для этого были, и немало, но ведь каждый родитель должен понимать, что четырнадцатилетний ребёнок – это всё ещё ребёнок, которого нельзя просто взять и отпустить. Но! Но какого хрена я вообще возмущаюсь? Неужели я сам не хотел этого?
С другой-то стороны, если хорошенько всё обдумать, то отец ведь прекрасно понимает, что делает. Или нет? Короче говоря, понятия не имею, что твориться у него в голове, но тот факт, что он готов отпустить меня из дома, не может не радовать. Грех жаловаться и задаваться тупыми вопросами по типу: «а зачем он это делает?», когда я сам этого хотел. Что изменилось теперь? То, что я не ожидал такого поворота? Не думал, что всё будет так просто? А разве всё так просто? Ни фига подобного. Теперь мне за полгода надо изобрести сырую версию электродвигателя. Мне – четырнадцатилетнему пацану, только-только отпросившемуся из дома. Ну не абсурд ли? Конечно, абсурд. Но именно этим мне и нравится эта реальность!
Тем, что в ней возможно всё!
Спустя двадцать минут, после всех сборов и прощаний, обещаний, что я буду заглядывать как можно чаще, я отправился к Глебу.
На дворе стоял поздний вечер, солнце почти зашло за горизонт, поэтому я шёл неспешно, наслаждаясь каждой секундой своего пути. Ведь теперь такие моменты – моменты, когда я мог побыть в одиночестве, – сократились до минимума. Я, если честно, уже и забыл каково это – быть социопатом.
