Остаток дня я провёл у Марка. Отказавшись поначалу, я всё же согласился принять ещё пару крепких, так как слишком уж интересным был рассказ. А уже под вечер оказалось, что пара крепких превратилась в десяток.
Утром, каким-то образом проснувшись на унитазе, я поспешил привести себя в порядок и попрощаться с Марком. Выйдя из ванной в комнату, я понял, что Сейчас Марку не до прощаний – он лежал на диване в крайне неестественной позе, а его голова каким-то образом оказалась где-то за пределами этого самого дивана.
Уходил молча. Входную дверь никто на замок, конечно, за мной не закрыл, но и волноваться я сильно не волновался. Как вообще можно волноваться за того, кто основал тайное мировое сообщество, которое способно создать… судя по словам Марка, они способны создать что угодно.
Обратная дорога была трудной. Утро после пьянки никогда не бывает лёгким. А если тебе при этом ещё приходится ехать в переполненном автобусе… в таком случае и с ума сойти можно.
Трудность ситуации усугубляло и то, что спустя час я должен был быть дома у Ники. И ладно, если бы мне просто нужно было бы быть у Ники вовремя. Но нет. Этот день был выбран намеренно. Именно в этот день я мог познакомиться с отцом своей девушки. Потому что именно в этот день он возвращался из долгой командировки.
Вообще, как говорила Ника, отец не часто бывал дома. Точнее, он почти совсем там не появлялся. Его работа была на столько секретной и опасной, что дом для него был чем-то вроде перевалочного пункта – местом, где накормят, напоят, а потом отправят дальше, на свои сверхсекретные задания.
Тут я снова задумался: интересно, что подразумевал Марк, говоря о том, что у Ники непростой отец? В самом ли деле он думал, что я ничего о нём не знаю, или же говорил это уже с расчётом на то, что я в курсе его секретной работы?
В общем, в итоге я всё же немного опоздал на приём.
У ворот меня встретила Ника.
– Ты чего так долго? – с ходу выдала она.
– Прости, были дела на стороне.
– Какие это ещё такие дела? Да ещё и на стороне.
Мы вошли на участок, Ника закрыла калитку, и мы двинулись в сторону дома.
– Дела, связанные с моей прошлой жизнью.
Ника резко остановилась.
– Что случилось? – взволновано спросила она. Так, словно я задолжал каким-нибудь наркокурьерам.
– Да ничего не случилось! – немного грубо выдал я, раздражённый похмельем и навалившейся озабоченностью Ники.
Ника промолчала. Она молча отвернулась и так же молча продолжила идти.
– Ну прости, – кинул я её в спину.
Она остановилась. Развернулась.
– Никогда, слышишь, никогда больше так со мной не разговаривай!
Я подошёл ближе, взял её за руки, и глядя прямо в глаза, сказал:
– Прости.
А затем поцеловал.
Этого оказалось достаточно. Достаточно на первый раз, но вряд ли я смогу отделаться так просто в последующем.
Мы зашли в дом. Мама Ники приветствовала меня уже с порога. Я разделся, разулся, после чего получил приглашение пройти на кухню.
На кухне было накрыто так, словно я попал на царский приём. Такого количества и разнообразия еды я не видал даже в предыдущей жизни. Салаты, стейки, закуски, колбасы разных видов и сортов, свежие овощи, фрукты, куча морепродуктов и… коньяк. Как только я увидел на столе бутылку коньяка, меня резко потянуло на рвоту. Слишком уж сильно я вчера напился, чтобы смотреть на него как-то иначе.
Заметив мою реакцию, отец Ники, уже сидевший за столом, вдруг заявил:
– Что-то не очень культурный у нас гость, – его голос звучал не грубо, но уверенно. Он не кричал, но было слышно каждую фразу. Казалось, что этим голосом можно запросто запугать врага до смерти. Оно и не мудрено – генералы должны уметь разговаривать только так.
– Простите, – ответил я, – просто плохо отношусь к алкоголю.
– Смотрите-ка какой правильный, – сказал он не мне, а скорее своей жене, которая тихо притаилась у раковины.
– Проходи, чего стоишь, – сказала Ника и слабо подтолкнула вперёд.
Я прошёл, присел на свободное место, сложил руки под столом, после чего решил спросить:
– А много ещё народу ожидается?
Отец Ники оценивающе посмотрел на меня.
– Ты, да я, да мы с тобой, – размеренно сказал он.
– Слишком уж богато для нескольких человек.
– Думаешь?
Я пожал плечами.
– А я думаю, что самое то. Особенно, после долгой командировки.
Было ли мне страшно общаться с этим человеком? Учитывая то, что это был высокий, статный мужчина в самом расцвете сил, который наверняка совершил немало убийств, на фоне которого я выглядел крайне жалко и ничтожно, то… наверное… нет. Мне не было страшно общаться с ним только потому, что я не был тем четырнадцатилетним пацаном, в теле которого очутился. Я был вполне взрослым человеком, возможно даже почти того же возраста, что и он сам, находившемся в выигрышном положении – под маскировкой тела, в котором находился.
Именно поэтому следующее, что я сказал, было:
– Простите, не в обиду будет сказано, но чем таким вы занимаетесь в командировках, что вам нужен такой приём, по возвращению?
– Спасаю мир, – совершенно серьёзно заявил он.
Спрашивать что-то ещё я больше не решился.
