— Католик! Папин собачий сын! — утвердительно заявил он. — Твой папа еретик и слуга Сатаны, возомнивший себя Богом!
Альфонсо ничего не стал отвечать, но молниеносно выхватил свой меч, который, как я потом узнал, был чем-то средним между полноценным мечом и шпагой, и ударил его плашмя по голове. Мужик и так нетвердо стоявший на ногах, молча упал на пол. Собутыльники с гомоном и угрозами встали и стали надвигаться толпой на нас с идальго.
Но тот не растерялся, выпрямился, вытащил из-за пояса пистоль и взвел кремниевый курок. А потом со всем презрением крикнул:
— Я гость царя Иоанна Васильевича! А здесь с отрядом опричников! Хотите, чтобы я объявил «Государево слово и дело» и опричный розыск? По петле соскучились, земские псы шелудивые?'
— И не побоялся! — с восхищением произнес Саша. — Он вызывает у меня уважение!
— А чего ему бояться? — произнес старый академик. — Ты же слышал он крикнул «Государево слово и дело»!
— Да, это вроде пароля о том, что тут дело пахнет государственной изменой. А постоялый двор стоял на земщине. Опричники только рады были бы его ограбить. Точно! Знал он что говорил.
— Ладно, — Сергей Порфирьевич налил себе стакан воды из графина и продолжил чтение рукописи.
'Толпа, услышав эти слова, отпрянула назад и замолчала. Альфонсо вынул из кожаного кошеля несколько медных монет и бросил их на стол, рассчитываясь за ужин. Потом мы, не поворачиваясь, отступили к лестнице и поднялись по ней, на второй этаж. За нами никто не последовал, а вскоре в зале снова привычно зашумели гости харчевни.
Мы вошли в свою комнату, и я затеплил свечу стоявшую на столе. В комнате была только одна кровать. На ней и расположился мой хозяин.
— Ты ляжешь на полу и подопрешь собою дверь, чтобы на нас неожиданно не напали, — скомандовал, не терпящим возражения голосом, испанец.
— Как прикажете, господин.
— Вот это правильно! Не почину тебе еще на кровати лежать. Да и то, если подумать, что ты мог еще утром болтаться в петле, это неплохой вариант, усмехнулся Альфонсо снимая перевязь с мечом и кладя пистолет на стол у кровати.
— Помоги мне снять сапоги, — приказал он, что я и сделал.
— Господин, можно задать вопрос?
— Можно! Я удивлен, что ты их еще не задал!
— Откуда Вы так хорошо знаете наш язык?
— Ты знаешь как на европейских языках звучит слово раб?
— Нет, я и языков этих не знаю совсем.
— Тогда слушай! В германских и романских языках слова «славянин» и «раб» идентичны или однокоренные. В английском, норвежском и шведском языках это одно и то же слово «slav». Однокоренные в датском: «раб» — «slav», «славянин» — «Slavisk», на немецком — «sklave» и «Slawisch», а также в голландском — «slaaf» и «Slavisch». Среди романских языков они совпадают в португальском — «еslavo». В испанском, каталонском и галисийском языках «раб» — «esclavo», а славянин в испанском и галисийском — «Eslavo», в каталонском — «Eslau». По-французски «раб» — «esclave», «славянин» — «Slave». В итальянском языке: «раб» — «schiavo», «славянин» — «Slavo».
— Это отчего так? У нас слово «славянин» означает — знающий слово, — удивился я.
— От того, что кто-то считает, что славяне были в подчинении у русов, и поэтому были их рабами. Но я думаю, что это произошло от того, что Крымское ханство и другие кочевники совершали постоянно набеги на ваши земли и Польшу, и брали много полона, который потом и продавали. И ваших белых пленных было так много, что слово раб и славянин стали обозначать одно и то же. Вы же тоже, всех иностранцев называете немцами.
— Немцами, потому что вы наш язык не ведаете и молчите! — ответил я, и спросил не сдержавшись: — А причем тут рабство и Ваше знание языка?
— При всем. Перед тем, как отправиться в ваши земли, первым делом я выучил ваш варварский язык! И в этом мне помогли славянские рабы, которые жили в Риме. Это мне очень помогло в переговорах. Ведь царские бояре и дьяки не знали, что я все понимаю, и были между собой, в моем присутствии, весьма откровенны, — Альфонсо вздохнул, — но потом я допустил оплошность и они меня раскусили. Как я вообще на нем говорю, на твой взгляд?
— Очень хорошо, — был вынужден признать я, — а как я буду говорить на ваших языках?
— Буду тебя учить. Пока доедем до Рима, выучишь итальянский, а потом испанский. И смотри мне, не показывай никому, что ты его знаешь. Это мне тоже очень поможет!
— А мы что, поедем в Рим? Уедем из Московского царства? — огорчился я.
