Ужинали они в кафе на той же набережной, а дедушка вздыхал, потому что кроме него никто не пил вино.
А однажды, произошло то, что показало им всем, что слова генерал-полковника Громова о том, что они работают под его руководством были не простыми словами.
Саша, в силу своего характера доставшегося ему из прежней жизни, всегда был на чеку. На пляже, на экскурсиях, на прогулках — он всегда контролировал окружающую обстановку. Особенно пристально он следил за Катей, заботясь, чтобы с ней ничего не случилось. Поэтому, он давно заметил двух мужчин лет тридцати пяти — сорока, которые по каким-то причинам всегда оказывались рядом с их группой. Они вели себя совершенно непринужденно, не обращая никакого внимания на членов их компании. Где они жили Саша не знал, но замечал, что они появлялись рядом, как только семья Бессоновых-Ивановых покидала территорию санатория.
Однажды вечером, они долго искали место где поужинать. Все места в полюбившимся им заведениям были заняты. Наконец, в какой-то забегаловке им удалось найти свободный столик. Они сели и сделали заказ.
Катя в этот вечер была особенно хороша. Загар уже лег ровным слоем на ее кожу, оттеняя ее голубые глаза. В ней уже появилась та женственность, которой наполняются счастливые женщины рядом с любимым мужчиной, и которая широким потоком женской сексуальности изливается наружу привлекая всеобщее мужское внимание.
Рядом гуляла компания горячих гостей с Кавказа. Катя сразу привлекла их внимание. Сначала они шушукались ощупывая ее сальными взглядами. Потом один из них приблизился к столику развязной походкой и обратился к девушке:
— Красавица, давай потанцуем!
— Я не танцую, — резко ответила Катя.
— А тебя никто и не спрашивает! Я хочу танцевать, и это главное.
Со стула поднялся Саша повернулся к джигиту и, глядя ему в глаза, спокойной произнес:
— Тебе сказали, что моя жена не танцует. Иди с Богом.
— Ты муж? — расхохотался пьяный. — Ей нужен настоящий мужик, а не такой сопляк как ты.
— Пошел вон, баран! — так же спокойно ответил Саша, и усмехнувшись добавил: — Иди дери овец в своей отаре. Это как раз для тебя.
— Что? — глаза южанина налились кровью. — Что ты сказал?
— Да ты еще не только тупой, но и глухой? Эй, — Саша обратился к его дружкам, — заберите этого козла, пока его рога целые!
Они встали из-за стола и что-то галдя на своем языке, между собой, подошли к столику, где уже стоял рядом с Сашей Сергей Порфирьевич.
— Сейчас я засуну тебе твои слова вместе с языком в глотку, а потом развлекусь с твоей шлюхой, — прошипел оскорблённый горец.
— Зря ты оскорбил мою жену, — вздохнул Саша, и с двух рук выбросил содержимое солонок со стола в лица подошедшим разгоряченным гостям с Кавказа. Когда они, опешив, стали тереть глаза, он схватил стул и стал бить им всех членов компании, кто оказался рядом. Сергей Порфирьевич, точными ударами в челюсть, отправил еще двоих на пол.
В шалмане поднялся шум и гам. Пока гости с Юга ползали по полу, пытаясь прийти в себя, Саша заметил, как возле буфетчика, который был, судя по всему, тут главным, подошли два знакомых ему человека, что-то сказали, потом что-то показали. Тот побелел, кивнул и что-то сказал официантам. Те быстро подбежали к ворочавшимся южанам, и стали выволакивать их через черный вход.
К столику Бессоновых-Ивановых подбежал буфетчик и стал заискивающе просить не обижаться, и что сейчас их заказ будет выполнен — в лучшем виде.
— Спасибо! — резко ответил Саша. — Что-то у нас пропал аппетит. Мы уходим, — произнес он обращаясь к своим. Все поднялись и, не обращая внимания на причитания буфетчика, вышли из негостеприимного заведения.
— Саша! Ты такой смелый! Спасибо! — Катя прижалась к своему мужу. — Как ты меня начал защищать! Это так приятно. Ты мой герой! Их было так много! Мне стало реально страшно! А ты меня отстоял, — она вся светилась от гордости за своего мужчину.
— А меня удивил Сергей Порфирьевич, — обнял в ответ ее муж. — Как Вы лихо разделались с этими двумя.
— Я лагерь прошел, — буднично ответил старый академик, словно каждый день отбивается от хулиганов и провокаторов. — Там один раз киксанешь, и под шконкой сразу окажешься. Опустить может и не опустят, но на самый низ скатишься в момент.
— Не ожидала от Вас, Сергей Порфирьевич, такой прыти в Ваши годы, — произнесла бабушка Кати с интересом рассматривая своего спутника.
— Это я только с виду академик, а внутри босяк пролетарский, — важно ответил Сергей Порфирьевич, — и горжусь этим! Как мы им дали! Они сразу испугались!
— Думаю, что испугались они не нас, Сергей Порфирьевич, — обнимая жену, задумчиво произнес Саша.
— Что ты имеешь ввиду? — не понял старый академик.
— Нас с самого начала отдыха постоянно сопровождают два человека.
— Ты их тоже заметил? — усмехнулся дедушка Кати.
— Я видел, как они подошли к буфетчику, что-то ему показали и сказали. Он испугался и тут же дал команду убрать прочь этих босяков.
— А кто это? — удивленно спросила Катя.
— Думаю, это люди приставленные к нам генералом! — уверенно сказал ее муж. — Кого еще могли испугаться эти барыги?
