На этот раз Теоретику предстоит покончить со своими врагами – нашедшей себе убежище в глубине гор бандой перквизиторов и их главарем негодяем Гардианом. Уничтожить за все то зло, которое они сотворили. На борьбу с этим злом поднимаются люди из множества поселений на этой дикой планете, казалось бы, победа неминуема. Но вот выясняется, что все безнадежно проиграно… И как же замечательно, что судьба дает Игорю второй шанс! Никак нельзя упустить его, потому что другого уже не будет.
Мы шли медленно и осторожно, опасаясь, что в любой миг враг встретит нас шквальным огнем из засады. Короткие перестрелки в столице перквизиторов – Центре время от времени возникали то справа, то слева, но открыть огонь нам не пришлось ни разу. Что выглядело странным и непонятным.
Я мельком оглядел лица Славы Профа, Бори Гудрона, Остапа, Трофима, Гриши, спокойные и сосредоточенные. Янис с Ирмой – наше снайперское прикрытие – оставались где-то позади. С ними и была Лера, при воспоминании о которой стало намного легче. Все-таки я ее нашел! Или она меня. Хотя, точнее всего, встретились мы совершенно случайно.
– Скоро будет центр, – негромко сказал Трофим.
– Центр Центра, – поправил его Остап. – Звучит забавно. Кстати, откуда знаешь?
– Ночью приснилось. Явственно так! – хмыкнул Трофим. – От языка конечно же. Как его там звали, Пихля?
– Кто бы их всех упомнил? – пожал плечами Гудрон.
Давая себе небольшую передышку, мы на время задержались там, где пусть и немного, но можно расслабиться – в развалинах очередного дома, которых здесь множество. А заодно перекинуться нескольким словами, намолчались по дороге сюда. Если не считать редких, коротких, но таких информативных фраз, как «движение на двенадцать», «перебежкой по два» и тому подобные.
– Этот тип, пытаясь продлить себе жизнь, пел так, что, попроси его, он бы мне «Войну и мир» полностью пересказал. Причем с выражением и в лицах, – продолжил Трофим. – Если, конечно, читал.
– Скажи еще, что тебе самому удалось осилить. – Гудрон не был бы самим собой, если бы не подковырнул любого и по ничтожному поводу. А зачастую и вовсе без них: такой у Бориса склад характера.
– В отличие от некоторых, – отбил подачу Трофим. И, чтобы развеять сомнения, которые возникли наверняка, причем не только у Бориса, добавил: – Знаешь, с чего начинается четвертый том? – Пауза. – С вечера у Анны Павловны. Хотя откуда бы тебе о ней знать? Темный ты человек, Борис, недаром же тебя Гудроном прозвали!
«Это жадры, – с грустью размышлял я. – Благодаря им они и ведут себя, и разговаривают так, как будто мы не в ситуации, когда нас можно накрыть всех сразу одной-единственной гранатой, а где-нибудь в полной безопасности, например, на Вокзале».
– Так вот, – продолжил Трофим, убедившись в том, что в его компетентности по данному вопросу ни у кого сомнений не возникло, – продвинемся на север чуть дальше, и перед нашими взорами откроется нечто вроде площади. А по центру ее будет, так сказать, резиденция Гардиана. Чтобы не спутали, она представляет собой Дом культуры из какого-нибудь там Гадюкина. Два этажа кирпичной кладки, ну вы и сами немало их повидали. С внесением в его архитектуру некоторых изменений уже здесь. Для удобства обороны конечно же. Как-то: брустверы из мешков с песком где только можно. И ряд амбразур в стенах, проектом не предусмотренных.
Столица перквизиторов даже издалека – с вершины горы – выглядела впечатляюще. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы в одном месте оказалось такое количество земных строений. Разнообразных – от торчащих пальцем в небо высоток до самых обычных двухэтажных панелек. От приземистых, явно промышленного назначения зданий до выглядевших совсем уж убогими бревенчатых избушек. И еще ходили слухи, что именно отсюда все и началось – с Центра. Первые дома, первые люди… Во всяком случае, Вячеслав Ступин по кличке Профессор – самый умный из нас и уж по крайней мере самый образованный – не далее как сегодня утром высказал предположение, которое невозможно ни доказать, ни опровергнуть.
– Тот или те, кто все это и затеял, уж не знаю, с какой именно целью, – Слава подразумевал перемещение сюда с Земли зданий, людей и множества предметов, благодаря которым люди и смогли прижиться и уцелеть на дикой, кишащей опасными созданиями планете, – наверняка начинали именно отсюда. Убедились, что не все так просто, и уже затем действовали иначе. Если все мы не пациенты психушки.
Это была любимая концовка Профа, и она стала той фразой, которой частенько каждый из нас завершал свою мысль, если та не казалась ему убедительной.
Но, как бы там ни было, если посмотреть на те здания, которые лежали на боку, резон в его словах был. Все-таки установить двадцатиэтажный дом без всякого фундамента так, чтобы грунт под ним не поплыл, а сам он не завалился, сложно и таким волшебникам, про которых наш Проф и говорил.
Я еще раз оглядел своих спутников, явно дожидавшихся команды, прошелся ладонями по разгрузке – все ли там как нужно, чтобы в любой миг под рукой, и объявил:
– Потопали. Но не напрямик, слева зайдем.
