— Ну вот, а я сюда попал из две тысячи четвертого. Ребята, это все очень долгие истории. Все вам расскажу. Но сейчас главное не это. Знаю я, как отсюда выбраться. Нет, не к вам в 88 обратно, но в обычный мир, где катаклизмов этих нету, жить нормально можно. Я там был, оттуда пришел. Только в этом мне помощь ваша нужна. Тут я еще людей встретил: старики, женщины, дети, самим им не уйти. А одни вы здесь долго не протянете. С голоду помрете, или сожрут вас, или переносом очередным накроет. Поняли уже, наверное, что в это место, непонятно как, куски из разного времени переносит вместе с обитателями? Решайте, мужики!
Слушали меня военные очень внимательно. Гамма чувств у них на лицах самая различная была. Первым прапорщик опомнился — взрослый уже, жизнью битый, решения принимать умеет.
— Да, выбираться отсюда, конечно, нужно. Место здесь паршивое. Только, тащ майор, извините, но больно странный Вы гость из будущего получаетесь. Пришли непонятно откуда, понарассказали непойми чего. Как Вам доверять-то? Вдруг ловушку хитрую для нас готовите, погубить хотите, оружие у нас забрать? У Вас самих-то с вооружением не ахти.
Лейтенант с ним, судя по глазам, согласен был полностью. Нет, все правильно говорит служивый, сам, на его месте, гораздо больше бы лютовал, правду вызнавая. Только сейчас нет времени у меня дискуссии долгие здесь разводить, убеждать их в правоте своей — у меня охотник один на дикой территории сидит, как бы не случилось чего. Ладно, попробую:
— Михалыч, вот ты опытный военный, скажи, тяжело мне будет со снайперской винтовкой вас здесь всех, при вашей организации службы, не торопясь, с расстановкой, на ноль помножить, а?
Задумался: — Со снайперкой, пожалуй, что и нет. Не готовимся мы к атакам противника вооруженного, другие задачи. Только винтовки-то у Вас и нет, тащ Волков.
— Сейчас в развалинах, откуда я пришел, сидит напарник мой, охотник из людей местных. Сигнала ждет, что все в порядке у меня. Так вот, у него мой СКС с оптикой. Мужики, поверьте, я на своем веку немало повоевал, с Афгана начал, да и потом много еще чего. Было бы у меня желание, очень быстро разобраться с вами можно. И без снайперки можно, как вы меня сюда завели, нож не отобрали, — продемонстрировал им клинок свой, потом метнул его с места прямо, не вставая, в стойку для оружия деревянную, воткнул, конечно. Дернулись воины, на нож, в мишени покачивающийся, уставились. — Еще в коридоре, поверьте мне, всех вас положить мог. Только не за этим совсем я пришел сюда. Людей выручать надо, и самими выбираться. Давайте так сделаем. Сейчас кто-нибудь со мной пойдет, позовем человека моего, что бы его в руинах зверье не съело, а потом сядем спокойно, и расскажу вам все, что знаю!
Думают военные. Понимаю их, не легкое совсем решение им принимать — чужому, по сути, человеку довериться. Так ведь и обстоятельства кругом, мягко сказать, необычные. Наконец, решился командир:
— Александр Михайлович, возьмите двоих, сходите с товарищем майором.
— Вурволис, Валиев, со мной. Пойдемте, тащ майор?
— Да, пошли, — со стула я встал, к шкафам оружейным подошел, нож вытащил, в чехол на поясе сунул, и к двери направился.
— Товарищ Волков, — это старлей меня окликнул. Повернулся к нему, а он мне пистолет протягивает. Подошел, забрал, в кобуру сунул. За тем в глаза пацану этому посмотрел, на которого ответственность чудовищная свалилась за жизнь людей, ему подчиненных, и захотелось мне хоть как-то подбодрить его:
— Не волнуйся, лейтенант, все нормально будет, выберемся обязательно из этой задницы! — кивнул мне в ответ только.
Вышли группой из караулки, пошли к воротам. Проходя мимо городка караульного, кивнул на холмики могильные, спросил у прапорщика:
— Двоих потеряли? — Михалыч лицом посмурнел, ответил:
— Пятерых. Трое на постах при переносе были, даже тел не нашли. Эти позже уже.
Вышли мы на тропинку, подошли к копью моему, так лежать на ней и оставшемуся. Взял за древко, над головой поднял, и, к развалинам повернувшись, стал им над головой размахивать полотнищем белым, на конце привязанным, из стороны в сторону мотая. О, заметил сигнал охотник, появилась фигурка, выбралась из руин и к нам направилась. Чем ближе Адар подходил, тем большее удивление на лицах бойцов проступало. Не выдержал прапор:
— Это что, тащ майор, все местные тут такие?
— Ага. По развитию — раннее средневековье. Привыкайте, мужики, много чудес еще увидите. Придем назад, расскажу. Да, Михалыч, давай уже на «ты», что ли. Не на плацу.
— Добро, Иван Палыч, давай на «ты». А чудеса эти, ну их, мне бы поспокойней что, не мальчик.
Подошел следопыт мой, карабин передал, представил я его окружающим. У самого спросил, все ли вокруг спокойно было. А потом опять к прапору обратился:
— Александр Михалыч, мы вон до той кривой вышки сможем дойти? Люди, про которых говорил я, на той стороне пустоши в доме сидят, и за обстановкой окружающей с крыши наблюдают. Оттуда им только эту вышку и видно. Договорился с ними, что, если дойду, и все в порядке будет, сигнал им с нее подам, ждут.
