Нужный нам ангар находился последним в длинном ряду перенесенных сюда боксов. Сразу за ним начинался первый невысокий холм из целой гряды подобных, поросших неплотным лесом из каких-то пальм, и прочих южных растений, названий которых я не знал. Мы осторожно двигались по гаревой дороге между зданиями, я с прапорщиком в авангарде, узбек замыкающим. Юлдашев получил задание смотреть только назад, прикрывая тыл, а Архипову было велено следить за крышами — мало ли какая животина прыгучая туда заберется. До места дошли без происшествий, остановились перед нужным боксом. Дверь была опечатана и закрыта на навесной замок. Ключей у нас, естественно, не было, поэтому Михалыч, повесив автомат на плечо, сорвал печать, и достал из-за пояса прихваченный в караулке с пожарного щита топор. Воротины были крепкими, петли были прибиты к ним солидными гвоздями, отдирать их — только время тратить. Да и не требовалась от нас аккуратность сейчас. Если все получится — уедем мы отсюда навсегда, и в каком состоянии ангар останется, нас совершенно волновать не должно. Поэтому прапор размахнулся, и обухом топора принялся замок сбивать.
Одного мы не учли — звук соприкосновения железа о железо получился сильным. С третьего удара замок раскрылся. Сняв и откинув его в сторону, прапорщик потянул за одну створку ворот, я за другую. Когда солнечный свет через открытые ворота попал в темное нутро ангара, у нас вырвался протяжный вздох облегчения: зажатая между двумя УРАЛами с прицепленными к ним гаубицами стояла искомая нами таблетка. Переведя дух, начали действовать. Михалыч скомандовал: — Архипов, вперед! и боец полез к водительской двери. За руль его решили посадить не только потому, что по ВУСу солдат числился водителем. На гражданке он успел послесарить в автоколонне, где основными агрегатами были как раз УАЗы, поэтому машину знал отлично. Прапорщик, раскрыв задние двери, тоже полез в нутро машины, я остался у открытых ворот, а Юлдашев стоял посреди дороги, вертя головой во все стороны.
Через время короткое машина завелась, затарахтела, наполнив ангар гулким эхом. Внутри что-то весело заорал Михалыч. Оглянувшись, я увидел его торчащим в глубине кузова автомобиля, рядом с плечом водителя, и показывающим мне оттопыренный большой палец. Я улыбнулся, помахал ему рукой, а когда повернулся обратно, заметил, что узбека на месте, где он только что стоял, нет. Из-за тарахтения машины внутри бокса звуков никаких слышно не было, и куда делся боец, было непонятно. Метеором выскочив из ворот, я увидел такую картину: по направлению к караулке со всех ног улепетывал, размахивая руками и что-то вопя, Юлдашев, уже без оружия, а за ним, длинными прыжками, неслось на какое-то чудище. Сзади мне был виден только могучий круп, хвост как у ящерицы, сильные задние лапы и ходящие при прыжках мускулы на лопатках. Упав на колено, я перекинул предохранитель на автоматический огонь, патрон в патронник был дослан заранее, и начал стрелять. Расстояние до зверя было уже метров пятьдесят, и еще я опасался попасть в бегущего прямо на линии огня узбека, поэтому прицел постарался взять пониже, и первые пули ударили в гравий дорожки, не долетев до животного. В этот момент зверюга сделала последний прыжок и накрыла солдата, сразу свалив его на землю.
Вторую трехпатронную очередь я всадил прямо в чудище, стоящее над телом, уже перестав опасаться попасть в человека. Выстрелил, и тут же уловил боковым зрением, что тень, падающая с крыши ангара, изменила свои очертания. Резко задрав голову, увидел наверху второго зверя, уже присевшего для прыжка. В подсознании отпечаталась морда с торчащими из верхней челюсти клыками, по форме похожая на кошачью, но явно принадлежащая не млекопитающему. Начал стрелять еще в воздухе, уходя прыжком в сторону. На место, где я только что стоял, приземлилась увесистая туша, и, по инерции, поехала вперед по камням дорожки. Патроны уже экономить не собирался, и в упор, с трех метров, стал поливать катящееся животное, не снимая пальца со спускового крючка. Дождь пуль не оставил зверю шансов. Четырехметровая тварь закувыркалась на подломившихся лапах, и, ударившись в стену ангара напротив, замерла, конвульсивно подергиваясь.
В этот момент из бокса выскочил прапорщик с оружием на перевес. Крикнув ему: — Справа!! — Я резко развернулся, и стал отстреливать остаток магазина в хищника, который, ухватив неподвижное тело узбека пастью за голову, уже затаскивал его в проход между гаражами. Рядом со мной затарахтел автомат Михалыча. Зверь, бросив Юлдашева, скрылся из виду. Заорав: — Михалыч, на месте! — Побежал туда, обходя по широкому кругу начало прохода с лежащим телом., на бегу выкинув пустой магазин и вставив новый. Тварь, еще живая, лежала на боку метрах в пяти за углом, сверля меня взглядом налитых кровью глаз. Я вбил ей очередь прямо в здоровенную башку, опрокинув навзничь, и подошел к трупу солдата. То, что он мертв, было видно сразу — голова практически откушена, висит на клочках кожи, переломанные руки неестественно вывернуты под туловище.
