- Это ты совсем чокнулся, если продолжаешь шляться в преддверии выборов, кандидат хренов. Мне только что звонили с угрозами и требовали, чтобы я с тобой развелась. С кем ты сейчас спишь, дорогой, а? Кого науськивает эта стерва, чтобы звонить мне поздно вечером, расстраивая до истерики? Что ты уже успел наобещать своей любовнице?
Оглушённый неожиданным взрывом у всегда спокойной жены, Вадим молча разделся, прошёл в гостиную и сел за стол.
- Не психуй, это могут быть происки конкурентов, - попытался успокоить он жену.
Но Надежда продолжала буйствовать.
- Хочешь развода? Ты его получишь! Я отсужу у тебя половину имущества. О депутатстве можешь забыть. Я пущу тебя по миру, сволочь, за все годы, что ты, не скрываясь, мне изменял! Ты даже не представляешь, сколько компромата у меня накопилось за последние годы. Каждая твоя брошенная баба обязательно присылала мне письма с фотографиями, где вы валяетесь голые в постели, есть даже пару кассет. И я всё это бережно храню.
- Надя, ты что? – побледнел Вадим.
- Полюбуйся, в кого ты меня превратил, кобель! И теперь такой я буду всегда. Нет больше спокойной интеллигентной Нади! Понял?
- Да уймись ты, – Величко таращился на неё, жалкий до нельзя, и тогда Надежда выдохнула, села напротив него за стол и спокойно сказала:
- Или мы тихо разводимся и я съезжаю в родительскую квартиру, или получишь то, что сейчас увидел – фурию и войну.
- Я не понимаю.
- Вадик, ты мне надоел, как надоела вся наша, так называемая, семейная жизнь. Я хочу на свободу. Раньше я молчала, потому что рядом был Петя, ради него мы оба поддерживали видимость семьи, хотя каждый жил своей жизнью. То есть, жил у нас ты, а я прозябала в роли образцовой домохозяйки, регулярно выслушивая от «доброжелателей» где и с кем развлекается мой муж. А ведь ты уже давно не мой.
- В смысле…
- Мы живём в одной квартире, но спим в разных постелях. С тех пор, как твои походы «на сторону» стали регулярными, я брезгую даже поцелуями. Ты это понял и не лезешь, за что я даже благодарна, но сейчас, когда Петя уехал на учёбу, вдруг поняла – надоело.
- Надя…
- Мне уже под 40, Вадик, а что я видела в своей жизни? – Надя вздохнула и продолжила. – Хочу сразу тебя успокоить - пока проходит избирательная кампания, я обязуюсь играть роль верной жены, рассказывая всем, какой у меня замечательный муж. Хоть ты и кобель, но, как руководитель фирмы, вполне на месте. Люди тебя уважают и, надеюсь, став депутатом, ты сможешь принести им пользу. Но на этом - всё, мы тихо разводимся и я съезжаю. Заберу с собой личные вещи, книги, телевизор из спальни и ноутбук. На остальное не претендую, с условием, что в будущем ты не обидишь Петю. Для себя прошу лишь ежемесячное содержание, какое, я ещё не определилась. Обживусь в родительской квартире, успокоюсь, найду работу и стану жить своей жизнью.
- Работу? – удивлённо выдохнул Вадим.
- А что, мне продолжать сидеть в четырёх стенах? – И Надежда протянула мужу бумаги, подготовленные адвокатом. – Прочитай, здесь мои условия. Но если ты их не примешь – я превращу твою жизнь в ад, обещаю. То, что ты видел, когда пришёл домой, это только цветочки. Мне терять нечего - если я не получу тихий развод, ты получишь громкий процесс, после которого депутатом тебе уже не быть.
- Ты мне угрожаешь? – изумился муж.
- Да, - голос Надежды был спокойным, но жёстким. – Или я получаю свободу, или наш скандальный развод будет смаковать вся Рушевка.
Она встала и начала одеваться.
- Ты куда? – забеспокоился Вадим.
- Тётя Полина жаловалась на сердце, я решила переночевать у неё. Сам знаешь, она уже пожилой человек, мало ли что.
Когда за женой захлопнулась дверь, Вадим выдохнул и потянул к себе бумаги, оставленные на столе. Он читал их, не вдумываясь в написанное, а в голове его стучала единственная мысль: «Не может быть». Величко прекрасно осознавал, что их семья последние годы держалась лишь на терпении Надежды, но и оно, в конце концов, закончилось. «Сам виноват, - ругал себя мужчина. – Мог же потерпеть пару месяцев воздержания ради победы на выборах. Надя права, о чём я только думал? И хотя уверен – компроматом она меня только пугает, но все остальные - те, кто присылал - эти точно церемониться не будут. Чувствую, грязи до выборов на меня выльется не одно ведро».
