Мое сердце ликовало от безграничной любви к Даше, от сильных чувств к Жене. Я боялась называть это чувство «любовью», так как мне нельзя его любить. А если не говорить вслух, то это как бы и нет. Мне хотелось дарить ему нежность, прикасаться к нему, и мне совершенно ничего не нужно было взамен, хотя Женя и так давал мне всего с лихвой. С ним мое дряхлое тело оживало, а мозг наоборот засыпал. Каждым поцелуем, каждой лаской он пробуждал во мне вихрь эмоций и желаний.
Но всему этому суждено было скоро закончиться, правда я не предполагала, что так быстро.
Дина
В четверг мне позвонил врач и сказал, чтобы я срочно приехала к нему. Я конечно безгранично уважаю Василия Ивановича, но у меня вообще-то работа и обязательства. В результате, он согласился подождать меня до обеда пятницы. Как я его не пытала по анализам, он сказал, что по телефону такие сведения не дают.
На следующий день я отпросилась в обед у Жени, и он опять ничего не спросил, куда я поехала. Даже странно. Не хочется думать, что ему все равно.
Приехав к назначенному времени, я заняла очередь и пыталась почитать, чтобы скоротать время, но меня не покидала тревога, причину которой я никак не могла понять.
Зайдя в кабинет, я поздоровалась со своим врачом и села на стул напротив. На этот раз Василий Иванович отложил все свои записи и посмотрел на меня долгим взглядом.
- Ну что? Будем назначать день операции? – улыбнулась я.
Врач покачал головой:
- Дина, ситуация сложная.
Моя улыбка стекла с лица. Сердце глухо ударилось о ребра. Я молча ждала продолжения.
- Анализы плохие. В крови повышены лимфоциты, - врач посмотрел на меня, - сильно повышены.
Как будто мне это что-то говорит. Типа после этих слов, я должна была сказать - «Ах вот оно что! Как я раньше не догадалась? Теперь-то все понятно!». Но вместо этого я тупо уставилась на Василия Ивановича.
- Скрининг показал, что у тебя лимфолейкоз. Доброкачественная форма. Это как раз объясняет, почему мы не выявили эту болезнь раньше.
Василий Иванович начал сыпать заумными терминами, которые не укладывались в моей голове, сразу вылетая в другое ухо. Я подняла руку и, нахмурившись, спросила:
- Василий Иванович, переходите сразу к последнему абзацу нашей пьесы.
- Я рад, что даже в такой ситуации у тебя не пропало чувство юмора. – Врач ободряюще улыбнулся мне. - Операцию мы делать пока не можем, так как любое вмешательство в иммунную систему приведет к высвобождению онко-клеток, и это может спровоцировать вспышку болезни. Но я уже сделал запрос своим коллегам в клинике в Москве, будем искать похожие случаи и найдем выход из сложившейся ситуации.
- Извините меня, но похоже сегодня я тупень. Правильно понимаю, что если мы не сделаем операцию на сердце, то я умру, а если сделаем, то я все равно умру, так как у меня разовьётся лимфолейкоз? - Я истерически хохотнула, - то есть при любом раскладе ни единого шанса?
- Шанс всегда есть, и я думаю, твоя ситуация небезнадежна, мы найдем выход. Я тебя направлю к онкологу и психологу, потом мы соберем комиссию и решим, как действовать дальше.
Бла-бла-бла, читай деточка, между строк – да, у тебя нет шансов, если уж я «Светило Кардиологии» не знаю, как поступить, то больше никто и не разберется.
- Василий Иванович, а к психологу мне зачем? С мозгами у меня тоже что-то не то?
- Психолог поможет тебе справиться с данной ситуацией.
Врач еще что-то говорил, но мои мысли уже улетели в космос, я рассматривала свои ладони и не могла поверить. Такой плевок от судьбы я не ожидала. Так и вижу ее ухмыляющуюся рожицу, которая мне капризно высказывает: - «Ах так? Жить она захотела! А вот не будешь! Ишь ты, вздумала играть «хочу - не хочу». Нет, дорогая, ты хозяйка своих желаний, захотела умереть – иди до конца».
Я подняла печальный взгляд на врача, и поняла, что совсем не улавливаю смысл его слов:
- … и потом мы решим куда тебя отправить, я знаю, что в ГДР есть профессора, которые, думаю, возьмутся за наш случай.
- Василий Иванович, спасибо вам за все, - улыбнулась я, - я, наверное, ваша самая сложная и капризная пациентка.
Врач вздохнул и снял очки, тепло посмотрев на меня:
- Чем сложнее случай, тем пациент дороже.
Я сглотнула, еще не хватало разрыдаться тут.
- Я, наверное, пойду, а то на работе уже потеряли.
- Дина, тебе придется лечь в станционер на углубленное обследование, - Василий Иванович с такой болью посмотрел на меня, и я опять прочитала между строк: - «Дина, тебе уже не обязательно выходить на работу».
Уже на выходе из кабинета, врач окликнул меня:
- И к психологу запишись.
Я кивнула и вышла. Не нужен мне никакой психолог. Я все понимаю и без его мозговтерательства.
Я вышла из больницы, кутаясь в кожаную курточку, кажется на улице похолодало. Или у меня внутри наступила зима.
Мне не хотелось плакать, мне хотелось смеяться, нет - ржать. Если бы не было все так печально, то я бы вдоволь нахохоталась над этой ситуацией. Да уж, второй шанс… Нет, нельзя сказать, что эта новость обрушилась на меня как обухом по голове, я внутренне была готова к такому исходу, тем более организм посылал мне сигналы.
