Потом Дина медленно повернулась и прижалась к моей груди, обняв за талию. У меня ступор. Руки у нее ледяные, как бы не заболела – босиком все-таки стоит. И не известно, сколько уже так простояла. Что дальше? Вот прикол! Спит стоя, прижавшей к моей груди. Сейчас еще слюну пустит! Я тихонечко приобнял ее за плечи и медленно направился к ее комнате. Уложил на кровать, стараясь не разбудить, не удержался и прилег рядом. Футболка задралась, обнажив бедро и белые кружевные трусики. Рука сама потянулась, и я медленно провел ладонью от середины бедра до талии, мне хотелось посмотреть, что там выше под футболкой. Но потом мысленно дал себе больно по рукам и вместо того чтобы распускать руки, укрыл ее одеялом. Она что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок.
Я тихо прикрыл дверь и вышел из комнаты. Как теперь уснуть? У меня был жесткий стояк. Оставалось или принять холодный душ, или помочь себе самостоятельно разрядиться. Но я выбрал третий вариант, пошел и дрябнул уже не 50, а 100 грамм виски. Посмотрев какой-то дерьмовый фильм по интернету, решил попробовать уснуть.
Да-а-а, эта женщина меня удивила уже третий раз за день. Что же будет дальше? Сколько у нее еще скелетов в шкафу?
Дина
Я еле разлепила глаза. Вчера уснула быстро, хотя думала, что буду ворочаться до полуночи. Так как новое место и эта странная картина в ванной перед сном. Я вспомнила и тут же зажмурилась от стыда. Я разглядывала Евгения Александровича с особым бесстыдством. Хотя, чего он ожидал? Приперся в ванную в голом виде. Ну ладно, почти голом, хотя трусы не считаются.
Как же болит голова. И совсем нет сил, как будто не спала всю ночь. Дверь тихо приоткрылась и в проеме показалась маленькая головка Даши.
- Ты проснулась? - спросила она.
- Угу, с добрым утром, – потянулась я в кровати.
- С добрым утром! - Дашка забежала в комнату.
- Или ко мне под одеялку, еще поваляемся, – я подняла край одеяла, и девочка залезла ко мне в постель.
- Ой, какие холодные пяточки и ручки, – пискнула я, когда она прижалась к моему горячему телу. А Дашка только расхихикалась.
Девочка начала тараторить про завтрашний утренник в детском саду, я улыбалась и изредка вставляла свои комментарии. В дверь постучали и, не дождавшись разрешения, вошли.
- Вот ты где, проныра, – Евгений Александрович искал Дашу. – Можно войти? – уже обратился он ко мне, как будто вспомнив, что зашел в чужую спальню.
- Вы уже вошли, – промямлила я и натянула одеяло до шеи. Начала растирать глаза и укладывать волосы. Представляю, что у меня на голове с утра...
- Ну ка, умываться и завтракать, – сказал он Дашке махнув рукой на дверь.
Дашка нехотя вылезла из нашего с ней тёплого гнездышка и поплелась к выходу.
Когда ребенок скрылся за дверью, Евгений Александрович посмотрел на меня долгим и внимательным взглядом. Я подняла бровь в ожидании – или вопроса или то чтобы он вышел из комнаты, так как было очень неуютно в его присутствии.
- Как спалось? – наконец он нарушил молчание.
- Нормально, – нейтрально ответила я.
- Неважно выглядишь.
- Естественно, я же только проснулась. Мне ведь нужно как-то пройти в ванную и привести себя в порядок, – я уже начала злиться из-за того, что он никак не уйдет.
Евгений Александрович ухмыльнулся:
- Я не об этом, выглядишь уставшей. Как будто всю ночь гуляла.
Я напряглась и сглотнула подступивший от неприятного предчувствия ком.
- В смысле? – осторожно спросила я.
- Ничего не помнишь? – намекнул он.
И тут на меня все нахлынуло. Я сегодня во сне обнималась с НИМ и проснулась со странным чувством, что он начал мне сниться и это плохо. Боже мой, это был не сон! А еще хуже то, что я ходила ночью по их дому. У меня кровь сначала резко отхлынула от лица, а потом с напором вернулась обратно. Я испуганно закрыла рот руками, подавляя крик, потом резко накрылась одеялом с головой, пытаясь спрятаться от его взгляда. Сердце бешено билось, мне хотелось провалиться под землю, даже ад мне показался не такой уж и плохой перспективой.
И тут Евгений Александрович рассмеялся в голос.
- Пожалуйста, уйдите, – если сдерживая слезы, сказала я, не вылезая из-под одеяла. Я чувствовала себя какой-то униженной.
- Эй, ничего же плохого не произошло. – Он похоже понял что перегнул палку. – Но нужно было предупредить о такой твоей особенности, я на всякий случай закрыл бы свою комнату на ключ. Мало ли в приступе лунатизма ты решила бы ко мне поприставать.
Он опять рассмеялся. И тут у меня поднялся приступ гнева. Я резко открыла одеяло, тем самым еще сильнее взлохматив волосы на голове, щеки у меня горели.
- Да пошел ты! – завопила я. Схватив подушку, я со всей силы бросила в его ухмыляющееся лицо.
- О-о-о, наконец-то, мы перешли на «ты», - еще громче засмеялся он, уворачиваясь от снаряда. - Пойду я лучше, а то сейчас в мою голову полетит что-то посерьезнее подушки.
Я опять накрылась одеялом с головой, и лежала, пока не стала задыхаться от нехватки кислорода. Что же теперь делать? Как с ним себя вести? Я вспомнила, как ночью липла к нему, и меня бросило в жар - от стыда, от трепета и возбуждения.
