- Тем более, я возьму только 30% от стоимости квартиры, а остальное отдам тебе. И если ты захочешь жить в Северном или в любом другом городе поближе к маме, то мы сможем купить со временем тебе квартиру, которая будет только твоя, – продолжила я и посмотрела на маму. Ей был неприятен разговор и думаю, особенно неприятны слова Ани, она очень не любила, когда мы ссорились. – Мам, что ты скажешь?
- Диночка, ты уверена, что нужно продавать эту квартиру? – Тихо спросила она, умоляюще глядя на меня.
- Мам, это ведь временно, мне просто сейчас нужна эта сумма денег. – У меня к горлу уже подступил ком, когда я поняла, что у меня совсем нет союзников. Мама явно приняла сторону Ани.
- Зачем тебе деньги?! – Опять закричала Аня. – Захотела новую машину?! Или может съездить куда-нибудь? Мальдивы? Багамы? – Аня отвернулась к окну. - А я уже и не помню, когда в последний раз отдыхала на пляже, – сквозь слезы сказала сестра, и ее плечи начали дергаться от беззвучных рыданий.
- Ладно, я поняла, – сдалась я. – Глупый разговор вышел. Я не хотела никого обидеть.
Я встала из-за стола, мне очень захотелось выйти на воздух.
- Мне уже пора, - сказала я, машинально посмотрев на часы.
- Уже так поздно, оставайся. Куда ты поедешь на ночь глядя? – Запереживала мама.
- Нет, мам, мне завтра утром на работу, так что остаться не смогу.
Хотя на самом деле я планировала остаться с ночевкой, и только сейчас на ходу выдумала про работу. Сейчас мне хотелось просто бежать из этого дома.
- Всем пока. – Я поцеловала маму, а Аня даже не повернулась в мою сторону. А мне было так тошно и обидно от сказанных ей слов, что я этому была рада.
Я вышла из дома, мама проводила меня до машины. Я села за руль, и отъезжая, вымученно улыбнулась маме, помахав на прощание.
Отъехав за поворот, я притормозила. Ноги дрожали так, что не было сил нажимать на педали, а сердце билось в горле. Я открыла дверцу машины, и свесила ноги наружу. Меня трясло от нервов, живот скрутило, а по щекам заструились слезы. Обхватив себя руками, я немного склонилась вперед, чтобы холодный вечерний воздух обдувал лицо.
Как же горько слышать от родного человека такие слова. Ведь сестра просто убила меня ими. Мне очень хочется верить, что она так не думает, что сказанное ею – это всего лишь эмоции, эгоизм. Как она может так говорить, что я не подумала о ней? Ведь я только и делаю, что думаю о них, забочусь.
Меня душили рыдания, из горла вырывалось тихое поскуливание, да и чувствовала я себя как побитая собака. Сердце билось уже везде – в висках, в горле, в грудине, мне, кажется, я его ощущала даже в кончиках пальцев ног, как будто мое сердце взорвалось и растеклось по сосудам по всему телу. Открыв бутылку с водой, я попыталась сделать несколько глотков, но руки так сильно дрожали, что часть воды я вылила себе на кофту. Начала кружиться голова, а грудную клетку стянуло обручем. Потянувшись за сумкой, чтобы достать таблетки, я неуклюже за нее схватилась, и все содержимое рассыпалось по полу машины. Захныкав от беспомощности, попыталась нашарить нужный флакончик с таблетками, и, спасибо Боже, он мне практически сразу попался под руку. Положив сразу две таблетки под язык, я откинулась в кресле, приходя в себя.
Время растворилось в воздухе. Появилось ощущение, что все мое тело раздулось как воздушный шарик и стало легким-легким, так что я сейчас воспарю в небо. Я понимала, что все это действие таблеток, и что мои сосуды расширились по максимуму, чтобы кровь могла без проблем течь по венам. Через некоторое время появилось спокойствие и ... пустота… Теперь мне некуда идти, даже семья не захотела меня услышать. А ведь я никогда не жаловалась на свои проблемы, которых у меня тоже предостаточно.
Когда я более-менее пришла в себя, посмотрела на приборную доску – время 19:15 и уже почти стемнело, что характерно для середины апреля. Я поморщилась, подумав о дороге назад, но вариантов все равно нет. Чем быстрее я выеду, тем скорее приеду в Калугу. Сделав по громче музыку своей любимой группы, я выехала. Из динамиков лился мотив:
«..Остановите меня, пока я на краю,
А лучше наоборот – подтолкните вперед.
Никто не знает, взлечу я или упаду.
Уже внизу с интересом толпится народ..»
Как точно… именно такое у меня сейчас ощущение, и мои мысли опять перенеслись к разговору с семьей. Мысленно я перестраивала разговор, отвечала сестре, то, что не решилась высказать ей вслух. Может, я действительно не права? Ведь они не знают, зачем мне понадобились деньги. Наверное, разговор нужно было начать с моей болезни. Ладно, что сейчас себя поедать, уже сказано достаточно.
