Еще такой момент, что в ее обществе как-то становилось даже проще, что ли, принять факт нашего внезапного перемещения. Она, сама того не подозревая, очень успокаивающе действовала на меня. Чего, увы, нельзя было сказать о Максе, который вел себя довольно нервозно. Хоть и видно, что всеми силами пытался сохранять спокойствие.
И тут до меня доходит одна истина — я просто обязан был как-то отблагодарить эту красивую девушку с двумя золотыми косами, плавно плывущими вслед за ее спиной. Не знаю уж, нуждалась ли в этом обычная доброжелательность, но я почувствовал себя кем-то вроде должника. И шанс представился, когда она предложила нам принять участие в их творческой самодеятельности. Знал бы я, конечно, на роль какого идиота подписался, может и подумал бы, но тогда очень хотелось сделать ей приятно. Поэтому я, без особых раздумий, согласился. Вот только Макс начал выпендриваться. Это меня, признаться, тогда немного разозлило, но я твердо пообещал себе, что смогу его уговорить.
Кстати говоря — помимо того, что возрастной порог пионеров в этом мире отличался от нашего, здесь также имели место быть и неизвестные мне, да и, как оказалось, Максу, политические деятели. Заместо традиционного для таких мест памятника Ленину, центральную площадь «Совенка» украшал монумент некоему Генде. Забавно, что я до сих пор так и не смог узнать, что это за мужик и чем он так знаменит. Краем уха слышал только, что он борец за чьи-то права.
Вообще, раз уж зашла речь, здесь на редкость молчаливы о некоторых совершенно обыденных вещах. Даже в путевке, которая таинственным образом оказалась в наших карманах, не было никакой конкретики. Ни точной даты, ни точного места расположения лагеря. Но, если не думать об этих странностях, то в целом все вокруг казалось совершенно нормальным. Другой момент, что не думать об этом как-то не особо получалось, но, как бы выразился Макс, это все лирика.
Славя отвела нас к вожатой нашего будущего отряда, Ольге Дмитриевне. Во время знакомства с ней Макс попытался провернуть финт ушами и поговорить с нашими родителями из этого мира, но, в том числе и к моему сожалению, ничего у него не вышло. Будто у вожатой заранее были припасены отговорки на любое его ухищрение. Плюс в копилку небольших странностей. Но вот что действительно напрягло и мысль о чем до сих пор не отпускает — это то, что вожатая упомянула о какой-то нашей с Максом «общей проблеме». Вожатая явно знала больше, чем говорила, хоть и не афишировала. Было бы неплохо в перспективе, если бы появилась возможность как-то проникнуть в административный корпус и постараться найти там наши документы. Что-то же ведь на нас должно быть, правильно? Я не уверен, но скорее всего какую-то базовую документацию на своих подопечных верхушка лагеря должна же была собрать.
— По поводу проникновения в администрацию — есть идейка, — хитро заулыбался я. — Ты тащишь ключи у Слави, дальше берем ДваЧе с Ульяной, просим их устроить дебош на стороне, и пока все там разбираются, что к чему, мы проникаем в здание. Профит.
Дэнчик меня проигнорировал. Ладно-ладно, сам тогда хитроумные планы строй, раз такой умный. А то Макс, придумай то, Макс, придумай се, а по итогу еще и нос воротит.
— Не, ну если тебя не устраивает понятие «стащил», то ты всегда можешь переиначить, как «временно одолжил», — уже менее уверенно продолжил я, все так же разговаривая со стенкой.
Хамство сплошное, да и только.
В общем, вожатая торжественно вручила нам ключи от домика, оставив нас обоих в небольшом недоумении. Надеюсь, что наша «проблема» это не что-то существенное.
Итак, домик мы вскоре нашли. И тут мне приспичило покурить. Я уже давно в себе держал эту мысль, но не думаю, что Славя, да и вожатая, одобрили бы пионера, несущего за собой повсюду запах табака. Да, грешен, каюсь. И вот честно, лучше бы я этого не делал. Мой новый организм немного прихренел с такой внезапной и, очевидно, диковинной для него порции никотина, отчего яро воспротивился, посредством мгновенного удара по мозгам. Меня даже пошатывать начало. Только тогда Макс соизволил оговориться, что у него была похожая реакция на его эту электронную сигарету. Предложил мне. Я, признаюсь, не был сторонником подобных инноваций, но за неимением особого выбора, принял его предложение. И, честно говоря, остался вполне удовлетворен. Так у него и стреляю до сих пор периодически. Правда, хватит ли нам ее на оставшиеся тринадцать дней смены еще большой вопрос, но пока справляемся.
Мы начали потихоньку обустраиваться. Тогда-то Макс и застал меня врасплох своим вопросом о вступлении в местную секцию футбола. Куда я по итогу все же вступил, но об этом чуть позднее. Сначала я наотрез отказывался. Причины у меня были, я уже упоминал. И пусть в нетрезвом состоянии я и жалел об упущенных возможностях, но для себя адекватного я уже все решил. Как мне казалось. Потому что так некстати вспомнился один из моих последних разговоров с отцом. Мне было тринадцать…
