— Ну, я просто… — ох, не уверен я все же, что хороший из меня получится психолог. Я свои-то проблемы решить не могу. А тут чужие. С учетом всей моей нелюбви к homo и неспособности их понять. Ну, или просто отсутствие желания этого. Да и, помимо всего прочего, была какая-то надежда, что если я буду стараться быть добрее к тем, кто действительно этого заслуживает, то эта история закончится хорошо. Так или иначе, но хорошо. Короче, пляшем. — Мне показалось, что тебе было бы не лишним с кем-то поговорить. Ты, просто, не знаю, такая добрая, всем хочешь помочь, рассказываешь вечно что-то… Пусть тебя и не всегда возможно вынести… Но ты почти всегда одна тут… Я как-то подумал, что это неправильно.
Признаться, я ожидал, что Мику понурится или что-то такое, но та лишь равнодушно махнула рукой:
— Ой, Максимушка, да я даже внимания на это не обращаю. Я понимаю, что меня иногда заносит, и что это может оттолкнуть, но я не стремлюсь как-то всем понравиться или что-то в таком духе. Я это я. У меня есть друзья дома и даже здесь, которые принимают меня такой, какая я есть. Та же Алисонька, например, хоть и бурчит на меня иногда. Вчера, вот, согласилась со мной на концерте выступить, представляешь? Кста-а-ати, если уж до меня кто-то докапывается, то обычно я прямо говорю, чтобы этот человечек шел лесом.
Мику слабо улыбнулась, и несколько раз моргнула. А я почувствовал облегчение. Пусть моя беседа, по сути, ничего и не дала, но щемящее чувство внутри прекратилось.
И, стоп, Алиса-таки решила сыграть дуэтом с Мику? Интересно даже стало, на каких неземных условиях?
— Самый оптимальный подход к этой проблеме, — сказал я. — Ведь если очень сильно волноваться касательно мнения других людей и чувствовать себя несчастным всякий раз, когда их представления о тебе не совпадают с твоими собственными, то можно быть обреченным на пожизненное несчастье.
Главное только не перебарщивать. Как это делал я с большим успехом последние пять лет.
— Но все равно, спасибо, что волновался, — Мику забавно покраснела. — Ты правда хороший человек, Максимушка. Хоть и пытаешься быть букой.
— Настолько очевидно, что я только пытаюсь им быть?
Мику лишь коротко кивнула. Хотел что-то сказать в ответ, но голос в последний момент беспомощно затих. Я подошел к фортепиано и, под немой взгляд полуяпонки, наиграл «Twinkle, Twinkle, Little Star». Не звезда рок-н-ролла, но что-то я родил.
— А говорил, что все забыл, — гордо отметила Мику.
— Все врут, Микуль, пусть иногда и неосознанно. Просто бывает так, что ложь не несет в себе негативного посыла. Иногда это просто защита. Особенно, если приходится врать самому себе.
— А разве можно врать самому себе?
— Ты не поверишь… Слушай, Мик, сможешь помочь кое с чем?
— Ой, ну постараюсь по мере сил, — вновь затараторила девушка. — Я вообще стараюсь не отказывать никогда, если кто просит о помощи, но так получается, что я не всегда в итоге оказываюсь способной помочь и начинаю чувствовать себя такой дурой, что начинаю волноваться, а когда я волнуюсь, то начинаю говорить еще быстрее и…
Я просто молча сунул ей под нос телефон с фотографией иероглифов. Та одновременно непонимающе смотрела на фото и с любопытством на смартфон:
— Это… что?
— Это я хочу, чтобы ты перевела, — объяснил я, не став уточнять, о чем она сейчас конкретно. Ибо если речь идет о моем телефоне, то это может вылиться в такое, что я отсюда до следующего дня не выберусь.
— Ааа… Ну, это похоже на слово «хаширу», что обозначает «беги». Но тут иероглиф немного неправильно вычерчен. Не критично, но видно, что писал человек, знакомый с японским исключительно поверхностно.
Интересно получается. То есть моя демоническая бабка решила повыпендриваться и начеркать на дверце символы из языка, о котором не имеет не малейшего понятия? Это что ж за демон такой, выходит?
— А в японской мифологии нет, случайно, никаких призраков малограмотных бабулек? — уточнил я, надеясь, что выглядел при этом не слишком по-идиотски.
— Не знаю, — пожала плечами Мику. — Я не слышала.
— Ну… ладно. Спасибо тебе. Пойду я тогда, что ли?
Мику неожиданно резко сорвалась с места и крепко меня обняла:
— Тебе спасибо, Максимушка. То, что ты сделал — я оценила, правда.
Думается, что это было немного эмоционально с ее стороны. Я ведь и вправду не сделал ничего
«Ой ли?»
Из музклуба я вышел в довольно смешанных чувствах. Вот вроде стараюсь поступать правильно. Как и хотел. Почему же настойчивое ощущение, что все это противоестественно, так накрепко отказывается покидать меня?
========== ДЕНЬ 4. АХ, СЕРДЦЕ ДЕВИЧЬЕ! ==========
