Колян у меня был довольно сумасбродным приятелем. Без царя в голове — это еще мягко сказано. Постоянно кружился по каким-то барам, ночным клубам, впискам. Причем мажором я бы его не назвал, насколько я знал, достаток его родителей по меркам Москвы довольно средний, а в сравнении с родителями той же старосты моей группы Кристины Лапиной так вообще мизерный. Однако это не мешало жить Коле на широкую ногу. Он меня, кстати говоря, с Дашей-то и познакомил. Чисто случайно, никакого сватовства там и не планировалось. Позвал меня на вписку, ну и вот черт меня дернул-то согласиться. Там-то я это хорошенькое создание и приметил. А дальше…
Да какая уже разница, что дальше.
Спустя пару гудков снимает трубку. Мне тут же в уши ударяет музыка.
— Хэй, Макс, привет, как оно? — тянет как-то неуверенно.
— Привет, — отвечаю. — Да, знаешь, хреновенько. Занят? Может, встретимся, проветримся где-нибудь?
— Да, знаешь, я бы с радостью, — что-то мне совершенно не нравилась его интонация. — Но я тут уже с народом, не особо охота сейчас куда-то подрываться…
— Ну, я могу подъехать… — предлагаю я, немного растерявшись. Меня сейчас правда послать пытаются или у меня уже окончательно паранойя разыгралась?
Тут в трубке, совсем рядом с Колей, слышу смех. Ее смех…
— Это кто там с тобой? — спрашиваю я, чувствуя, что холодею.
— Да, это, знаешь… — начал было оправдываться Коля, но тут его перебили.
— Ой, Коль, ты там с Максом общаешься? — услышал я знакомый голос. — Слушай, дай поговорить с любимым, а?
Несколько коротких смешков. Причем от обоих.
И грянул гром.
Вы когда-нибудь задумывались над тем вопросом, какого это, умирать? Наверняка. Но вряд ли в полной мере кто-нибудь осознавал, какого это. Когда тебя уничтожают, выворачивая твою душу, все светлое, что в тебе когда-то зиждилось. Оставляя лишь поверхностные, базовые инстинкты, которые просто помогают существовать безэмоциональной оболочке.
Было больно. Ужасно больно. Мозг отключился, отказываясь что-то понимать, только сердце тяжело стучало. Бедный, умирающий орган с аортой.
— А вот сейчас не понял, — переспрашиваю с каким-то неприсущим для себя убийственным спокойствием. Как будто в одночасье стало совершенно наплевать.
— Слушай, Макс, ну не будь ребенком, — говорит Коля. — Я сам… Даш, да отстань! Я сам хотел с тобой сегодня встретиться, но она пришла, ее друзья пришли, а я не хочу терять авторитет среди ее компании, так что…
— О, ты можешь дальше не продолжать, — ответил я, чувствуя, что улыбаюсь против воли. — Авторитет ты наш.
— Мне жаль, чувак, — я прямо видел его тупорылую улыбочку в этот момент.
И окончательно понял, что с меня хватит.
— Знаешь, что действительно жаль? — выпрямив спину, я поправил очки. И чего я только кис последний месяц? Жизнь-то продолжается. — Что ты, еще будучи сперматозоидом, за стенку гондона не зацепился, мразь.
— Чего? — оторопело переспрашивает тот.
— Чего слышал! — зверею. — Или мне по слогам повторить, мудак одноклеточный?!
Я сбрасываю звонок и едва удерживаю себя от того, чтобы запустить телефон поплавать. Подобное расточительство совершенно необязательно. Пусть этим занимается тот придурок, который еще минут десять назад тут сидел и сопли пускал. Успокоительный холод вернулся в вены. Сейчас я впервые за месяц почувствовал себя вменяемым.
«So what if you can see the darkest side of me? No one would ever change this animal I have become!»
И из-за кого только я столько нервов себе потратил? Из-за какой-то шаболды, которая имеет ровно такую же ценность, как грязь под моими ногтями, и то с натяжкой. Господи, да где я, и где она вместе со своими дружками? Это даже ведь не дно. Это ниже.
— Так-так, — проговариваю я вслух. — Кажется, я немного сбился с курса. Так жалеть себя… Не иначе, как какое-то помутнение. Жалко потраченного впустую месяца, но что уж поделать, главное, что сессию мне эта досадная неурядица закрыть не помешала. Ладно, что дальше?
А дальше я уже, в целом, знал, что. Для начала — снять чертову удавку с шеи. И зачем только я с таким завидным упорством таскал на себе галстуки? Это же ужас, я выглядел, как девочка со спичками из сказки Андерсона. Посему я резко срываю эту тряпку. Для пущего драматизма очень хотелось швырнуть его на землю. Но лучше пусть в сумке поваляется. Жалко ведь, не за чужие деньги куплено. Все просто — отныне и впредь никаких галстуков.
Итак, я, помнится, хотел выпить. И как раз под это самое дело вспомнился мне один клуб на Менделеевской. Рвану-ка туда. Время оттянуться. Слишком долго я торчал в коконе самобичевания.
Добрался я где-то минут за сорок. Там уже вовсю гремел совершенно невыносимый для моего безупречного музыкального вкуса музон, зато представителей homo было много. А именно этого мне сейчас и нужно было. Без проблем пройдя мимо охраны, оказался внутри.
Да, это действительно то, что нужно.
