И хочется, и колется. А ведь достаточно просто сказать пару слов. И тогда моя жизнь изменится.
— Ты уже, — тихо ответил я.
Мы одновременно сделали шаг навстречу друг другу. Я ни на секунду не выпускал ее руку. Перевел взгляд с губ на эти янтарные, озорные глазки, которые, сами того не ведая, стали сокрушительным оружием, направленным на уничтожение всех моих принципов. Я больше не мог противиться этой безумной красоте.
Как, рыжая ты вредина, вот как ты смогла за каких-то ничтожных пять дней снести к неизвестной науке матери все то, что я выстраивал пять лет? Почему с тобой я снова становлюсь уверенным в том, что могу кому-то довериться?
Черт тебя побери, Алиса Двачевская, что же ты со мной сделала?
Неожиданно из ближайших кустов донеслось довольное хихиканье. Мы с Алисой одновременно вперились туда, уже ожидая, как на нас выскочит Ульянка с вечным «Тили-тили-тесто». И я уже был готов мысленно расплыться перед ней за это в благодарностях, что она так вовремя поломала момент, где у меня бы тупо не оставалось другого выхода, кроме как наступить себе на горло и поддаться захлестывающим меня эмоциям. Но ничего подобного не происходило. Что было весьма подозрительно.
Аккуратно освободившись от Алисы, я на цыпочках двинулся в сторону звуков веселья. Раздвинув густо поросшие зеленью ветви, я увидел, как и предполагалось, Ульянку, которая что-то с бесовской улыбочкой нашептывая моему маленькому другу, активно размахивая самодельной рогаткой. В ногах у ребят лежали несколько кусков шифера. И, если я еще не до конца забыл всю прелесть детских попыток найти себе приключения на пятую точку, то нетрудно было догадаться, куда этот шифер вскоре грозит улететь.
— Ульяна! — шикнул я. — Чего удумала?
Испуганно ойкнув, девчушка, загородив собой Антона, тут же начала пытаться отфутболить шифер с поля зрения, но, поняв, что ее разоблачителем являюсь всего лишь я, тут же успокоилась.
— Тьфу ты, блин, Макс! — махнула рукой та, возвращая в личико безмятежность. — Напугал. А я думала, что вы с Лиской насовсем миловаться ушли. Ну, так даже лучше — будете в первых рядах. Готовы к красивому шандараху?
Алиса густо покраснела, всем взглядом намекая своему протеже, что ночью ей придется ой как несладко. Но меня сейчас заботила не излишняя прямота рыжей-младшей. А ее дурь в голове.
— Никакого шандараха не будет! — твердо заявил я, резко выхватив у девчушки рогатку.
— Ну-у-у-у! — хором протянули Ульянка с Антоном.
— Не «ну»! — отрезал я, поправляя очки. — А если бы кто-то покалечился, вы об этом не подумали? Ну или хотя бы о том, что после вашей выходки Панамка всяко бы осатанела и лишила бы нас вечера страшилок?
— Ой… — теперь уже покраснела Ульянка, обхватив голову руками и пытаясь старательно спрятаться от моего взгляда.
— Вот тебе и «ой», дурашка мелкая, — я все еще старался выглядеть максимально грозно, но рыжая-младшая включила свое безотказное оружие — вид ангелочка. А с таким аргументом весь мой праведный гнев уже начинал сходить на «нет».
— Макс, не ругайся, пожалуйста, — робко вставил Антон. Было ощущение, что он готов расплакаться. — Просто мы…
— Да понимаю я, Антох, — я чуть понизил голос, дабы показать, что я хоть и злюсь, но и не совсем уж в ярости. — Вы теперь с Ульянкой два крутых хулигана, не разлей вода. Да только вот момент — вот испортили бы вы сейчас всем вечер, и чем ты, тогда, спрашивается, лучше тех, кто тебя еще не так давно задирал?
— Я… Я не подумал, — по-прежнему очень тихо признался Антон.
— Вот что, дружище, позволь дать тебе еще один совет, — окончательно смягчился я, присаживаясь напротив мальчика, дабы наши глаза оказались на одном уровне. — Быть крутым — это совершенно не обозначает, что надо все вокруг крушить и ломать, аки Халк.
— Кто? — переспросил тот.
— Не суть… Я это к чему говорю — посмотри вот на меня. Чего греха таить — я отношусь к той категории людей, кого многие сходу окрестили бы «ботаником». Чего уж говорить — даже Алиса меня сначала костерила на чем свет стоит.
В этот момент я бросил в ее сторону короткий взгляд, будучи уверенным, что Алиса нет-нет, да сделает какое-нибудь колкое замечание. Но та стояла с каким-то совершенно отстраненным взглядом, словно на нее разом нахлынуло множество воспоминаний.
— И посмотри на нас теперь, — продолжил я, так и не дождавшись никакой реакции. — Не разлей вода. И это вовсе не из-за каких-то эпатажных поступков, которые иначе, как идиотизмом, не назовешь. Харизма и острый ум — вот оружие настоящего «крутого парня», понимаешь, о чем я?
— Наверное… — прошептал Антон, потупив взгляд в пол.
— Не переживай, проведем еще с тобой пару-тройку профилактических бесед, — подмигнул я, хлопнув паренька по плечу. — Кстати, если уж так хотелось немного добавить шуму в костровые посиделки — могли бы стащить у кастелянши пару простынок, нарисовать на них страшные рожицы и выбежать таким распрекрасным с дикими завываниями. Эпатаж есть? Есть. И точно никто не пострадает. Да и ругать не сильно буду за такую невинную проделку.
— Но это же не страшно совсем, — скривилась Ульянка.
