Действительно, поезд стремительно промчался мимо небольшой группы из пяти-шести особей, которые еще некоторое время с интересом провожали наш товар-вагонный состав.
— Олени? — всполошилась Аленка. — Блин! Все, Макс, слезай, тоже поглазеть охота!
— Не-а, — хмыкаю.
— Слезай, говорят!
Ладно, ладно, слезаю. Все равно там снова пошли одни деревья безо всяких изысков. А этого добра я уже сполна насмотрелся. Пусть ребенок радуется.
— А ты не хочешь посидеть на краюшке вагона? — спрашиваю уже у все еще сидящей Алисы, когда вновь ощутил почву под ногами и уступил свой наблюдательный пост Аленке.
— Да, — машет рукой. — Чего я там не видела. Тоска зеленая. Причем в прямом смысле этого слова.
Я сажусь рядом, причем намеренно делаю это как можно ближе к ней. Мы едва касались плечами, но даже так я чувствовал ее тепло и ровное сердцебиение. Хотя, может это мое собственное? Как я вообще в таком гаме могу что-то различить?
— У тебя эти твои затычки с собой? — тихо спрашивает девушка.
Я киваю и, не глядя, достаю из кармана коробочку из-под наушников и протягиваю ей белую капельку. Алиса бережно забирает ее у меня из рук и, помедлив, разбирается, как правильно устроить наушник в ухе. Даже без моей подсказки. Не то, чтобы я удивился, скорее, был рад, что не пришлось объяснять очевидные вещи и заставлять Алису чувствовать себя дурой.
«Wise man said just walk this way to the dawn of the light. Wind will blow into your face as the years pass you by…» — заиграли случайные Скорпы. Хотя песня в контексте ситуации случайной не выглядела. Пошлешь ли ты мне Ангела, Жизнь? Или ты уже… А я тут сижу такой идиот и выкобениваюсь. А ведь я просто хочу сделать как лучше…
Ей?
Или просто себе, а то, что ты делаешь лучше ей, ты просто себе внушил, использовав просьбу Панамки не делать Алисе больно, как удачный предлог? И ведь получается, что тогда я действительно такой эгоист, которым меня привыкли считать. Как-то теперь это стало признаваться с большим сожалением.
— Стремно было, на самом-то деле, — говорит Алиса.
— А? — я и правда не до конца был уверен, что правильно ее расслышал.
— Стремно было, говорю, — повторяет она. — Рискованная затея была. А то видала я этих, катающихся снаружи поездов. Совесть сейчас успокаивает только то, что я ради нее старалась, — девушка кивает в стороны довольно улыбающейся Аленки, которая все еще восседала на вершине.
У Двачевской совесть есть? Вот уж действительно открытие, так открытие.
— Мы с Дэном как-то пытались, помнится, зацепить электричку, — вспоминаю я с идиотской ухмылкой. — Попытка была, мягко сказать, неудачной. Даже несмотря на то, что мы так-то практиковались быстро залезать на сцепку и обратно в депо. Стоим, значит, ждем электричку, когда уже дело дошло до полевых испытаний. Ну, подъехала, Дэн первым быстро залез на сцепку, а я умудрился зацепиться курткой за решетку над фарой. Представляешь, поди, эту картину. А дальше пролезть не могу, в силу того, что куртка начала рваться. Пытаюсь отцепить ее, но увы мне и ах. Решетка явно не хотела отпускать мою одежду. Дэнчик ринулся мне помочь, но оступился и с матом грохнулся на рельсы. А там уже двери у электрички закрылись, тронется вот-вот, а я все еще пытаюсь отцепить куртку от решетки. В моей голове уже созрела картина, как я бегу следом за электричкой и красиво впечатываюсь в ограждение платформы. В общем, курткой тогда пришлось пожертвовать.
— Идиоты, — смеется Алиса. — Но тут уж явно не мне осуждать, мы с Аленкой тоже хороши. Кстати, ты вот про Генду вспомнил…
— Без задней мысли! — на всякий случай я примирительно поднял руки, мастерски изображая беспомощность. Зная, как она относится к нотациям… Причем, почему-то исключительно с моей стороны… — Затея, конечно, сомнительная, но что было, то было. Мне не стоило это лишний раз упоминать, даже с учетом того, что я был немножечко в ярости.
Алиса неожиданно рассмеялась. Зараза такая. Насколько нужно тронуться рассудком, чтобы предугадать ее реакцию и действия?
— Отлично сформулировано, Макс, но я сейчас не об этом, — девушка нагнулась ко мне с самым заговорщицким видом, а я немного опасливо наклонился ей навстречу под грустный аккомпанемент заканчивающих песню Скорпов. — Хочешь, расскажу, зачем я вообще тот подрыв устроила?
Так-так, это у нас что, колючая рыжая роза специально для меня прячет еще какую-то часть своих шипов? Разве я могу сейчас отказаться?
«In my head I hear a million conversations, I’m spinning out, don’t wake me up until the end…» — настал черед завываний The Score.
— Честно, до безумия, — живо киваю. — Ибо слышал только какими-то урывками, и со слов людей непричастных, сие было полной бессмыслицей. А сам у тебя спросить как-то, ну, не решался. Я, знаешь ли, еще помню тот момент, когда ты меня в бешенстве к шкафу придавила.
