Пионеры «Волчонка» вовсю переговариваются каждый о своем. Я не стараюсь их слушать, нахожусь в своей внезапной меланхолии. Поняв, что на меня никто не смотрит, Аленка клюет носом, а рыжуля по-прежнему спит у меня на плече, убираю спартаковский значок и достаю аккуратно телефон. Зачем-то решил полистать фотографии. В памяти только за последний год. У меня традиция закрепилась — каждый вечер первого января скидываю все фотографии и видео за прошедший год в отдельную папку. Такой вот календарь своеобразный получается.
Начало года — несколько фотографий из какого-то бара в центре Москвы. На некоторых примелькается девушка, чье имя я сейчас не вспомню даже при очень большом желании. Аэропорт Внуково, лечу в Мексику в отпуск. Чичен-Ица, пирамиды Теотиуакан, Медный каньон… Работа, работа, работа… Водка на этикетке которой изображен Григорий Лепс и название лаконичное — «Рюмка водки». Подарок от Кристины на 23 февраля — ночник с изображением Датча. Опять фотографии с работы, какие-то мои кулинарные изыски, поездка на оленью ферму, поездка в Казань на какой-то там семинар. Выезд на природу на майские праздники с коллегами…
Почему-то становится тяжко на все это смотреть. Не знаю, я ведь, по сути, все это время был один. Добровольно. И тогда не видел в этом ничего такого, наоборот даже, нравилось, выпячивал это всячески. А теперь, когда мне постоянно в нос лезут рыжие волосики — как-то грустно. Вздыхаю и убираю телефон обратно. Ну его нафиг, а то так сейчас совсем доведу себя.
— Привет, — слышу у себя над ухом.
Смотрю — Витя. Присаживается на свободное сиденье напротив Алены. И смотрит на меня внимательно, оценивающе.
— Привет, — говорю.
— Серега там опять в пух и прах с Ларионовой разругался, — хмыкает. — У меня уже уши вянут их слушать. Посижу тут, ничего?
— Ваш автобус, я тут права голоса не имею, — жму плечами.
— Ой, да перестань, — Витя скривился, будто я сказал какую-то немыслимую пошлость. — Не думай даже о такой ерунде.
— Ладно.
Не особо клеился разговорчик. Да только вот по ходу дела ни мне, ни Вите он в сущности нужен-то и не был. Так, формальность.
— А я вот как-то даже и не особо со зверьем всяким лажу, — говорит мой внезапный собеседник тихим, ненавязчивым голосом. — Не знаю, почему. Догадываюсь, конечно, но озвучивать не очень хочется — смеяться будешь.
Да е-мое. Я что, магнит что ли какой, что мне все так рвутся свою биографию рассказывать? На мне же даже халата нет! Да только вот мне и самому игнорировать парнишку не хочется. Интонация, как я уже говорил, мне понравилась. Да и я сам по себе как-то стал незаметно для самого себя более открытым. Что мне вроде как и нравится. Но пока что не особо.
— Никто не обязан любить животных, — приходит в голову интересная мысль. — Я и сам далеко не всех люблю. Кошек, например, терпеть ненавижу, в жизни бы не завел никогда, но с уважением к ним, как к живым существам, отношусь безусловно. А вот собак люблю очень. Но в ближайшее время пока заводить не собираюсь. Если вообще буду.
Главное только будет это девочке-кошке не ляпнуть, если нам с Дэнчиком повезет на этом так называемом витке с ней встретиться. Нафиг мне еще косые взгляды со стороны сверхъестественного существа.
— Понятно, — тянет Витя. — Я так понимаю, что ты сейчас больше помолчать настроен?
— Если честно, — киваю. — Не сочти уж за грубость, Вить. Ты паренек-то вроде нормальный, думаю, что будет время еще пообщаться, после матча-то вашего. А сейчас — уж извини. Да и будить Ее Бунтарчество не особо горю желанием.
Витя понимающе кивает и возвращается к своим, где уже происходит самое что ни на есть эпическое избиение пионера Сережи пионеркой Светой.
— Ларионова! — хором восклицают паренек и Константин с водительского места. Физрук меланхолично смотрит на все происходящее, закатывает глаза и возвращается в свои мысли. Кажется, он не очень доволен поведением своей команды.
Алиса пробормотала что-то во сне, а затем неожиданно обняла меня. Я вздрогнул, попытавшись аккуратно высвободиться, но хватка спящей девушки оказалась на удивление крепкой.
Ладно, чего уж. Тем более то, как самые соблазнительные изгибы ее тела сейчас ко мне весьма и весьма плотно прижимаются, мне очень даже нравится, скрывать не буду.
***
— Макс! — Кристина явно была чем-то недовольна. Я с неохотой оторвался от прохождения «Поющих монстров» и устало взглянул на девушку. — Ну что за дела?
— Да вот сам не понимаю, — качаю головой. — Нужное яйцо все никак не гриндится. А мне позарез нужен Эпический Барабамень.
— Какой Барабамень? — вскидывается. — Там очередь в коридоре уже вырисовывается. Может ты, не знаю, поможешь?
