Дошел до медпункта, как-то на автомате слабо пару раз стукнул костяшками пальцев по двери и тут же столкнулся нос к носу с кибернетиками. У Электроника от неожиданности из-за пазухи стремительно выпал черный пакет, который я каким-то чудом поймал буквально в считанных сантиметрах от фатального соприкосновения с плиткой. Парни при этом нехило так взбледнули лицом. А в самом пакете что-то весьма характерно звякнуло. Удивленно вытаращившись на светил отечественной науки, я как бы ненароком взглянул на спасенное содержимое, коим оказались две довольно заманчивых бутылки водки «Столичная».
Да уж, прогнило что-то в Датском королевстве, раз уж даже эта парочка без проблем у медсестры алкоголь получает. А я ведь тогда просто пошутил, что эти двое по ночам водку хлещут.
— Это не то, что ты подумал, — замахал руками Электроник. — Это нам для протирки контактов, не более!
— Не знал, что печень теперь так называется, — отшучиваюсь, протягивая кибернетику его честно нажитое имущество.
— Да правда, — Шурик искренне старался улыбнуться как можно более приветливее. Вот только глаза в этом процессе не принимали никакого участия. — Все с разрешения и одобрения начальства.
— А черный пакет тогда нафига? — спрашиваю, упиваясь моментом. Когда еще представится такая возможность всласть поугарать над кибернетиками?
— Макс, а как ты себе представляешь эту картину — идут через весь лагерь два пионера и у обоих в руках по бутылке водки. Это ж какой пример младшим? — в словах старшего кибернетика засквозила такая же уверенность, как в тот раз, когда он за советское роботостроение декламировал.
Ладно, логично. Уел, признаю.
Но не полностью.
— Почти уверен, что младшим, если никто не будет акцентировать ни этом внимание, вообще пофиг, — больше всего обидно то, что до этой, казалось бы, простой истины, дотумкать может очень малое количество народу. Защита детей, мать ее, от всего, везде и сразу.
— Ох, тяжело с вами, с колючками, — вздыхает Шурик. — Ладно, Макс, пойдем мы, а то…
— Кстати говоря, — вспоминаю. — Я тут нашу стенгазетчицу утром встретил, Юльку, к вам просила зачем-то заскочить…
Замечаю, что оба кибернетика смотрят на меня, как бараны на новые ворота. Чуть ли не как на сумасшедшего.
— Я что-то не то сказал сейчас? — уточняю осторожно.
— Ну, Макс, как бы тебе сказать, — мнется Электроник. — У нас так-то за стенгазету Ленка наша отвечает. И то — больше формально. А никакой Юли лично я не знаю. Уж в старших отрядах так точно.
Внутри что-то неприятно похолодело. Жизнь, конечно, тем и хороша, что постоянно открывается перед нами какими-то новыми гранями, но что-то этих граней стало как-то в последнее время слишком много. И, честно говоря, далеко не все я в более здравом уме хотел бы постичь. Уж точно в эту категорию не вписывается вполне себе реальный диалог с человеком, которого, как выяснилось, не существует.
Не знаю, как я нашел в себе силы на кивок. Аккуратный такой. Медленный. Почти что даже и не кивок, а так — наклон головы.
— Мужики, ну, вы точно не знаете никакой Юли? Может, все же, вспомните? Низенькая такая, каштановые волосы, глаза, ну, словно желто-зеленого оттенка… — я старался себя убедить, что девушка меня просто разыграла. Зачем-то прикинулась человеком на должности.
Ага, и Дэнчику, получается, тоже? Нормальная такая история…
— Спроси у Ольги Дмитриевны, — пожал плечами Шурик. — Мы тебе вряд ли чем поможем — шатенок в старших отрядах не то, чтобы много, но и не мало. Поименно всех трудно запомнить.
Он как-то виновато улыбается, еще раз желает мне удачи, Электроник жмет мою руку своей слегка вспотевшей ладонью, и оба кибернетика удаляются, оставив меня на пороге медпункта в гордом одиночестве и некоторой, уже совсем не гордой, растерянности. Я еще некоторое время размышлял об услышанном. Лагерь не переставал удивлять. Хотя, казалось, удивляться уже, в общем-то, и нечему. С кем же я говорил? Так-так, а что если…
Не-не, стоп. Сразу начинать списывать все на мистику и девочек-кошек не самое рациональное решение. Даже здесь, в «Совенке». За вычетом некоторых, гхм, особенностей, это ведь самый обычный пионерский лагерь. Первым делом и вправду стоит при первой же возможности поговорить с Ольгой Дмитриевной. А уже потом, если и это не принесет никаких результатов, начинать наводить панику.
Так что к Виоле я зашел уже совсем в другом, куда более правильном расположении духа. В помещении тихо играло радио, откуда диктор севшим голосом освещал, судя по всему, последние новости. Я как не пытался прислушаться — так ни черта и не понял, что он там сквозь помехи мелит. А хозяйка этого помещения, уверенная в себе и сильная женщина, по своему обыкновению сидела за своим столом, делала какие-то записи. И было что-то удивительное в ее позе, в наклоне головы. Она была словно прекрасное произведение искусства, восхитительное, но недостижимое.
— Здравствуй, Максим, — медсестра оторвалась от своего занятия, с каким-то даже изяществом отложив ручку в сторону. — Какими судьбами?
