Наши взгляды встретились. Неприлично затянувшееся молчание становилось невыносимым. Алкоголь подгонял вперед, наталкивая на решительные действия. Мне еще никогда не было так тяжело держать себя в руках.
— Слушай, а почему ты умолчал тогда о том, что отмазал меня перед Панамкой, когда я столовую вскрыла?
Ах, это. Я уже и думать забыл.
— Да как-то… Не знаю, почему-то решил, что это будет лишним. Типа, чтобы ты не думала, что я хочу быть с тобой милым. Хотя я чувствовал, что мне это нужно уже тогда, на каком-то подсознательном уровне… Глупость, короче, неимоверная. В моем стиле.
— Идиот ты, Максим Жеглов, — Алиса сейчас так счастливо улыбнулась, что внутри меня что-то ухнуло с бешеной скоростью куда-то в пятки. Это была та самая улыбка, которую я видел на сцене у ее альтернативной версии, когда нас Пионер по циклам гонял. — Самый, что ни на есть. Я ведь еще когда тебя только первый раз увидела, то сразу все для себя поняла. Пусть и до победного пыталась убедить, что это все не так… Но меня к тебе тянуло… И ты тоже… не ушел…
Нет-нет, Алиса, стой, не делай этого, даже не смей… Ты же не хочешь этого говорить, это все синька… Пожалуйста, ну не будь дурой!
— Правда в том, что… Я, кажется, люблю тебя. Я бы хотела не любить. Но я не могу с этим ничего поделать.
Черт побери…
Вот и все. Пути назад больше нет. Все основное сказано. Теперь ни о какой дружбе и речи быть не может.
А знаешь мою правду, Алиса? Я хочу ответить тебе взаимностью. Поверь мне, родная. Больше всего на свете. Но я тупо не могу. По многим причинам. И черт даже с моей циничностью и ненавистью к химической реакции. Просто если я это сделаю — я обреку нас обоих на что-то худшее, чем просто разбитое сердце. Я не поступлю так с тобой. А это все, как говорила Ольга Дмитриевна, можно пережить.
— Давай мы утром об этом поговорим, хорошо? — спрашиваю с надеждой.
— Да-да… — собирается девушка. — Ты прав. Так будет лучше. Но только попробуй об этом забыть, понял? — добавила она крайне серьезным голосом, но затем вновь расплылась в улыбке. — До завтра?
— До завтра…
Мы обнялись, и довольная Алиса, умудрившись споткнуться о порог, скрылась в домике. То, что у нее из кармана выпали сигареты вместе с зажигалкой, я заметил уже немногим позже. Глаза предательски пустили слезу. Схватившись за голову, я сел на крылечко, подобрал сигареты и, повертев их, плюнул и закурил. Прямо там, никуда и не прячась. Если меня сейчас заметят и выпрут к чертовой матери из этого лагеря, то так будет даже лучше.
Крепкий дым от настоящей сигареты после годовалого перерыва, тем более сигареты кондового Советского производства, немилосердно продрал глотку. Но мне сейчас было так плохо, что я даже и не почувствовал этого.
— Попил, твою мать, водочки…
========== ДЕНЬ 7. УТРО ПОСЛЕ ==========
Комментарий к ДЕНЬ 7. УТРО ПОСЛЕ
А нам годик! 😁
Да, ровно год назад я выложил первую главу данного фика, особо даже ни на что и не претендуя. А получилось то, что получилось.
Жалко, что не успел аккурат под годовщину закончить с первым актом истории. Но, как по мне, начало его финала тоже довольно символично)
Говорят, что сон алкоголика тревожен, чуток и краток. Этой ночью мне удалось в очередной раз убедиться — не врут, гады. Дэнчик храпел, кузнечики под окном свою балладу заводили, мысли всякие не самые приятные под корку лезли…
Как уснул, я даже при желании не вспомню. А проснулся я только с одним желанием — помереть и немедленно. За окном только-только начинался рассвет, башка капитально гудела, а во рту будто полк солдат ночевал, посему попытки заново отправиться в царство Морфея были провалены. Так что поспал я, считай, что нихера.
— Японский бог, блин, — просипел я, держась за голову. — Чего ж такое похмелье-то дикое…
Кое-как поднялся, пошарил по тумбочкам, в надежде найти анальгин или что-то с похожим спектром действия, но нет. Аптечка, видимо, в домиках не предусматривалась.
— Суки, помру, на одних венках разоритесь…
А чего воздух-то было ругать? Ему-то что? Вот и оставалось только мучиться. Ну, или заставить себя доползти до умывальников. Тамошняя водица уж наверняка меня в чувства приведет.
Случайно задерживаю взгляд на Алисиной пачке сигарет. Мозг тут же услужливо воспроизводит по памяти этот ужасный вкус, так что едва сдерживаюсь, чтобы не вывернуться наизнанку. Вот же ведь дернуло-то…
Твою мать…
Алиса же мне вчера в любви призналась!
Тихонько взвыв, падаю обратно в койку, которая тут же крайне мерзко заскрипела, заставив соседушку прервать храповую симфонию. Проснулся? Да не, вроде спит.
Да уж, не было, блин, печали. И вот что теперь прикажете? Все, сипец светлым и незамутненным никакой такой гадостью воспоминаниям о славном пионерском детстве. Лучше уж сразу в концлагерь…
