— А чего это мы меня игнорируем? — спрашивает та одновременно и с вызовом, и с улыбкой. — На линейке от меня убежал, за завтраком не подсел…
— Рыжуль, не надумывай, пожалуйста, — я сделал вид, что поправляю очки, а сам пытаюсь избегать этих янтарных глаз. — Случайность просто случайность. Кстати, ты сигареты вчера потеряла, я их около крыльца подобрал…
Я уже потянулся рукой к карману, но Алиса ее внезапно резко перехватила.
— Ну не здесь же, дурачок, — слегка испуганно шепчет, неожиданно легко, на мое счастье, успокаиваясь. — По приезду отдашь. Тебе в автобусе место занять? Ульку-то я сгоню на раз-два…
— Не стоит, — неожиданно выпаливаю куда резче, чем планировал. — В смысле… Я с Дэном сяду. Мне поговорить с ним надо.
— Ла-а-адно, — расстроенно протягивает Алиса. Ее лицо и впрямь было разочарованным. — Хорошо, извини, я пойду тогда.
«Мне приготовлено отдельное место в Аду», — подумал я, провожая ее взглядом.
— Так, Макс, я чего-то не поняла, у вас все хорошо? — поинтересовалась видевшая все это Аленка.
— Да, конечно, — соврал я. — Просто… Правда с Дэном надо поговорить.
— На тебе лица просто нет… Не переживай ты так, Лиска не будет долго обижаться на такую мелочь, — ткнула меня локтем под ребро Алена. — Ладно, пойду к своим. Увидимся!
Ага…
Геннадич наконец-то полностью загнал свою ватагу в «Икарус». Попрощался с Ольгой Дмитриевной, еще раз махнул рукой всем нам на прощание и исчез следом за ними в автобусе.
И мы еще долго смотрели, как он исчезает за горизонтом.
========== ДЕНЬ 7. КОЛХОЗНЫЙ ПОГРОМ ==========
— Так, ну все, товарищи, попрощались, погрустили, теперь все дружно и организованно занимаем свои места в автобусах, — хлопнула в ладоши Ольга.
Так, где Дэнчик? Черт, как же не вовремя он с горизонта-то пропал. Сейчас бы еще потерять его для полного счастья, ага. И попасть в крайне неловкую…
А, тьфу ты, нашлась пропажа. Со Славкой о чем-то курлыкает, уже чуть ли не под ручкой с ней ныряя в автобус. Ладно, извините, но мне придется временно прервать сие великолепие.
— Дэн! — кричу. — Дружище! На пару слов!
Тот мгновенно скучнеет, с вымученной улыбкой бросает что-то активистке и, повернувшись на сто восемьдесят, возвращается ко мне.
— Чего случилось? — спрашивает.
— Со мной можешь сесть? — говорю как можно тише, дабы случайно не спалиться перед рыжей. — Я Алисе просто сказал, что нам с тобой поговорить надо…
— Так, Максон, — останавливает меня Дэнчик на полуслове, досадливо прищурившись. — Можешь на меня сейчас обижаться, имеешь полное право, но нет. Мы уже со Славей договорились, что вместе поедем. И так времени проводим вместе хер да нихера считай. Было бы еще что-то важное — я бы, разумеется, с тобой поехал, со Славкой бы уж как-нибудь вопрос решил. Но давай ты со своим вот этим говном, которое сам наворотил, сам и разбираться будешь, лады?
Я нервно сглатываю. И ведь внутренне так-то понимаю, что он сейчас прав целиком и полностью… Да только вот почему-то в одночасье такая дикая злость охватывает. Хоть вешайся. А в таком состоянии всякие разумные доводы в защиту противоположной позиции уж как-то сами по себе начинают казаться совсем несущественными.
— Ну, как знаешь, — чего мне только стоило эту злость сейчас хоть как-то придушить — ума не приложу. Особенно слушая этот очевидный фарс, стараясь выдавливать из себя положительные эмоции.
— Спасибо за понимание, — улыбается Дэнчик. — Извини меня, конечно, еще раз, но ты сам должен понимать, что ты сейчас немножечко не прав… Иди, вон, лучше, к Двачевской своей. И извинись по-человечески, без этой своей фигни высокомерной. Будь человеком-то уже, в конце-то концов. Хотя — тебе решать, разумеется.
— Вот, — жму плечами, типа, равнодушно, хотя у самого трясучка конкретная. — Тут ты, Дэн, прав, безусловно. Решать именно мне. И — никому более.
Машинально поправив воротничок футболки, протискиваюсь мимо друга и с бешеными глазами молча захожу в автобус, сопровождаемый недоуменным взглядом Слави. Надеюсь, что она не додумается сейчас спросить о моем расположении духа. Ибо меня сейчас от тотального бешенства отделяет весьма тонкая грань. Очень бы не хотелось, чтобы ее крахом послужила именно эта добрая душа.
А ведь я пытался. Правда пытался. И, вроде как, даже делал успехи. Но природа homo в очередной раз не оставила мне банального выбора. В очередной раз во рту почувствовался горький привкус предательства. Это несправедливо. Просто несправедливо.
Впрочем, о том, что я закатил эту объективно тупую истерику, я пожалел почти что сразу. Беглый взгляд по оставшимся свободным сиденьям тонко намекнул, что ехать мне предстоит в паре с Шуриком, в гордом одиночестве восседающим недалеко от места вожатой. Его вечный «плюс один», а точнее его шевелюра, были замечены где-то в дальнем конце, хихикающим с Евгенией.
«Не одного меня променяли в это пасмурное утро», — хмыкаю про себя.
Надеваю самую любезную из самых моих любезных улыбок. Шурик так Шурик. Если уж положить руку на сердце — далеко не самая худшая компания.
А вот интересно, они уже обнаружили пропажу водки или еще находятся в блаженном неведении?
