— А для чего, — ухмыляется. — Ты думаешь, волки волчат натаскивают? Для того, что ли, чтоб они им в старости жратву в логово таскали? Так не смеши, это противно самой волчьей природе. Это просто инстинкт, пионер.
— Ну, вообще, в волчьей стае у касты переярков есть обязанности приносить еду пожилым особям, которые не могут выходить на охоту, так что…
— Максим, не умничай, — фыркает медсестра, но все же по лицу заскользила тень улыбки. — Тебе говорили, что ты зануда?
— Сбился со счету сколько раз, — в очередной раз признался я.
В образовавшейся тишине Виола неожиданно подмигивает мне так, что я не выдерживаю, и мы оба хохочем. Настолько, насколько позволяют легкие. Я чувствую небывалую легкость. Все правильно. Все так, как и должно быть. И теперь мне все кристально ясно. Я идиот, что так поступил. Что готов был сдаться. Я все исправлю. Сейчас.
— Ну так что? — спрашивает, отсмеявшись, Виола. — Каков твой дальнейший план действий?
— Я пойду к Алисе, — улыбаюсь я, как безумный. — И скажу ей, что чувствую на самом деле. Буду вымаливать прощения любыми доступными способами. И больше никогда не допущу того, чтобы из-за меня она пролила хотя бы слезинку.
— Вот это правильно, — одобрила мою затею медсестра. Хмыкнув, кивает в сторону фляги. — Что, бахнешь для храбрости?
— Мне уже не нужно, — мотнул головой я. — Спасибо Вам большое. За все.
— Ой, да перестань, — махнула рукой Виола. — Я просто тебе сказала то, что должна была. Тем более… — ее прервал заигравший к ужину горн. — Тем более пора в столовую. Так что давай, подкрепляй силы и чтоб вечером уже с Двачевской обжимался где-нибудь в районе пристани!
— Будет сделано! — отсалютовал я и, счастливый, выскочил из медпункта, на ходу натягивая дождевик.
На улице меня встретил все тот же промозглый ветер с дождем, неистово пытающийся прорваться сквозь полиэтилен на тонкую пионерскую рубашку. Хорошо, что хоть столовая относительно недалеко, не придется через весь лагерь тащиться. Придерживая капюшон, как можно быстрее рванул к святая-святых пионерской братии.
Пять лет. Пять долгих лет я не жил, существовал, изо дня в день повторяя программу. Слышать тысячу раз тысячи одинаковых фраз, которые не навевали ничего, окромя скуки. Думать, что в этой жизни уже понял все. А теперь… Теперь я парил, оторвавшись от земли, все вперед и выше, туда, в неведомое, в грядущее, где должно было ждать непременное счастье рыжего цвета. Счастье, казавшееся вечным, как молодость, как это лето. Очень славное ощущение. Так чувствуешь себя, когда долго был несчастен, а потом все внезапно налаживается, и ты вдруг понимаешь, насколько тебе было плохо прежде.
Увы, знакомого надменного личика с озорными хвостиками в столовой я так и не увидел. Значит, серьезный разговор пока откладывается.
Хотя, какой, нафиг, серьезный разговор в столовой? Он бы в любом случае пока не состоялся. Но то, что Алисы не было — обидно. И странно, учитывая, что ее протеже как раз-таки присутствовало, чем-то на пару с Мику заметно напрягая братьев-кибернетиков. Ладно, может рыжая просто, по своему обыкновению, опаздывает.
Схватив ужин, падаю за свободный стул к Дэнчику со Славей. Там еще, конечно, Женя была, но сейчас вот реально как-то совсем не до нее. Перетопчусь, как говорится, сейчас даже она настроение мне не испортит.
— Приятного, — бросил всем я, принявшись стремительно поглощать ужин. Голод-то, оказывается, вес же действительно не тетка. И отсутствие в желудке обеда это сейчас очень даже подтверждало.
— И тебе, — кивнула Славя, подозрительно на меня покосившись. — Максим, все в порядке? Ты какой-то даже для себя чересчур суетной.
— И правда, — поддакнул Дэнчик, задумчиво подперев подбородок кулаком. — Да еще и с рожей такой триумфаторской. Колись, кого разбил под Аустерлицем?
— Знаешь, брат, кажется, что самого себя, — победоносно отвечаю я. — Случилась история, леденящая кровь, — убийца со скальпелем обнажил мой нерв. Грядут перемены, друзья мои. Прошлое на ноль, все.
Друг аж присвистнул, стрельнув по мне хитрющим взглядом:
— Ну слава Тебе, Господи… Неужели вплоть до свадьбы с бубенцами?
Я аж растерялся. Давненько просто такой лыбы у Дэнчика не видал.
— Да какая свадьба… Давайте будем надеяться, что этот умник решил больше не докучать приличным людям своими заумными фразочками? — как бы невзначай обронила библиотекарша.
— Тебя туда же, Евгения, — сострил рожицу я.
— Ясно, не будешь, — страдальчески прикрыла глаза Женя, махнув ладонью, как бы отгоняя что-то совершенно незначимое. — Вот все выглядят людьми, но только ты почему-то постоянно умудряешься себя проявить, как безусловный враг человечества.
— Иисусе, все, прощенья просим, — запальчиво отмахнулся я, оборвав библиотекаршу на полуслове. — Славь, не видела Алису?
— Нет, — вздохнула та. — С тех пор, как та закатила истерику в общих кружках, увы, не примелькалась.
— Блин, — цокнул языком я. — Ладно, у Ульки уточню. Спасибо.
