Доев, украдкой кинул взгляд в сторону рыжей-младшей, с щенячьими глазами о чем-то щебечущей с Шуриком. И заканчивать это дело, несмотря на явное отсутствие энтузиазма у последнего, не собиралась. Просто замечательно, конечно, теперь еще и придется пастись черт-те знает сколько у выхода из столовой, мелочь эту караулить. И это еще так-то полбеды, ведь любую информацию у нашей егозы добыть тоже так-то задачка не из легких. А никаких конфет с вафлями как назло ни по каким карманам не завалялось.
А дождь все продолжал лить, не усиливаясь, но и не переставая. Поежившись, поглубже закутался в дождевик, пусть и толку с этого было ровным счетом никакого. Черт, ну вот нельзя было мобильники раньше изобрести? Черканул бы сейчас Алиске смс-ку, и всех делов. Мечты-мечты пришельца обыкновенного из XXI века. Вот удивительно — насколько люди все же раньше интереснее жили, если так подумать. Даже, можно сказать, романтичнее, что ли.
Наплевав на дождь, я, придерживаю рукой капюшон дождевика, бесцельно начал бродить туда-сюда от крыльца столовой до кромки площади. Вот уже вышли Дэнчик со Славей, Мику, кибернетики, мрачнее туч на небе. Я продолжал слоняться без дела, уже подумывая плюнуть на мелкую и самостоятельно отправиться вновь к домику рыжих. Но на середине очередного круга рыжая-младшая наконец-то соизволила показаться на свет божий. Буквально вылетела из столовой аки комета бесхвостая, укутанная в желтую водонепроницаемую курточку, которая была ей явно не по размеру. Как успел окликнуть, да еще чтоб она услышала через эту дождевую какофонию — ума не приложу:
— Стоять, зорька!
Девчушка затормозила. Обернулась. Да только вот вместо обычного лукавого взгляда сейчас ее голубые глаза из-под капюшона смотрели на меня даже с каким-то отторжением:
— Ой, вы посмотрите, какие люди!
Ясно, конечно же Алиса ей обо всем рассказала. Причем во всех красках. Глупо было даже думать как-то иначе. Получается, я теперь действительно враг человечества. По крайней мере, для этих двух рыжиков.
— Уля, блин, не начинай, — спокойно произнес я. Хотя орать хотелось намного больше. — Алиса в домике? Мне с ней нужно поговорить.
— Уже поговорил, достаточно, — отмахнулась рыжая-младшая, одарив меня очень тяжелым взглядом. У меня возникло неприятное ощущение в животе, словно там кто-то открыл зонтик. Я будто испугался этого взгляда, хотя понимал, что это бред полнейший. Этот мимолетный испуг чуть не дал Ульянке возможность дальше помчаться по своим делам, но просто так сдаваться я был совершенно не намерен. Уж не сегодня. Настиг я ее в один прыжок и как можно аккуратнее схватил за руку.
— Да подожди, блин…
— Совсем уже с резьбы соскочил? Лапы убери! — воскликнула девчушка. — Вожатые! Наси…!
— Да я извиниться хочу! — перебил ее я, проглатывая половину букв. Еще бы — закончи она фразу, то двое только что вышедших из столовой вожатых, которые теперь с опаской поглядывали на стену воды за пределами сухого и безопасного крылечка, явно бы не просто пальцем у виска покрутили. А мы с Ульяной еще несколько секунд напряженно сверлили друг друга взглядами.
— Перебьешься, — бормотнула она ворчливо.
— Слушай, да, я наговорил ей херни, причем полной, я это сейчас очень хорошо понимаю, — продолжил я гнуть свою линия, не отпуская девчушку. Которая, к слову, не больно-то и вырывалась. — Я очень виноват перед ней и правда хочу все исправить. И чем скорее я это сделаю, тем будет лучше для всех и для нее в том числе. Она расстроилась из-за меня и, поверь, меня, нахрен, не волнует, что она там тебе наговорила и каким меня лично ты теперь считаешь козлом отпущения. Мне надо ее найти и успокоить. Поговорить. Сказать, что я чувствую к ней на самом деле.
Думаю, Ульянке нравилась моя растерянность. Кажется, ей вообще нравилось абсолютно все в этом моменте. Такое чувство, что все это было спланировано, чтобы заставить меня реагировать, испытывать чувство вины.
— И что ты чувствуешь? — уставилась девчушка в мои глаза с невиданным ранее интересом.
— Что, что… — замямлил я. — Что она нужна мне. И что…
— Что ты чувствуешь, Макс? — настойчиво повторила вопрос Ульянка, пристально изучая мое лицо, выискивая там настоящий ответ.
Я зажмурился. Перед глазами стояло ее лицо, янтарные глаза, волосы цвета пламени. Я помнил ощущение своей руки в ее руке. Помнил как мы с ней сидели бок о бок на сцене. Момент, который, чего я больше всего боялся, может больше не повториться.
Жизнь уже давно превращалась в длинную цепочку таких вот сожалений, воспоминаний о том, что следовало сделать, размышлений о том, что могло бы быть. Самое занятное, что порой подобные мысли обрушиваются в самых неожиданных местах. Но вернуться в прошлое, по большей части все же, невозможно. Вся хитрость состоит просто-напросто в том, чтобы смотреть прямо вперед, предугадывать и предотвращать ошибки до того, как они произошли.
