Помню, как с мамой воевал на тему футбола. Это сейчас я сам вбил себе в голову, что ошибся с увлечением, а в мои настоящие семнадцать лет… Начнем с того, что футбол-то в принципе в ее мировоззрении недалеко ушел от оскверненного нашей тогдашней домашней кошкой любимого фикуса. А после смерти отца моя мама с чего-то вдруг решила, что было бы неплохо меня сбагрить в, представьте себе, музыкалку в городе по соседству. Это меня-то! Дело в том, что у меня абсолютно нет и никогда не было никакого музыкального слуха. Вот вообще. Да и сам я к музыке даже в романтические времена молодости был самую малость равнодушен. Это Макс у нас музыкальный сомелье, а мне вообще все равно, что нравится, то и слушаю. А вот маме почему-то взбрело в голову, что ее сыночка должен был «непременно уметь играть на фортепиано», причем она искренне думала, что факт того, что Макс, на правах моего лучшего друга, сам когда-то мучился с этой херней, должен сойти за аргумент. Или, что еще больше умиляло, говорила, что вот как подрасту, так познакомлюсь с «девочкой из хорошей семьи», приду к ней в гости, увижу открытый рояль, да как сыграю… И поскольку мама у меня человек сильный, волевой и целеустремленный, то такая мелочь, как полное отсутствие слуха ее абсолютно не останавливала. Как и мои занятия в нашем местном небольшом футбольно-хоккейном клубе, которые мне пришлось двигать, ставя под угрозу все то немногое, чего я на тот момент там добился. А меня туда папа устраивал, между прочим.
Да, помню это время. Хорошее оно было. Запоминающееся. По крайней мере, для меня лично.
Шли как-то с Дэнчиком по поселку, у каждого под курткой по баночке какой-то химии, а в руке — по брикету мороженого. Зима в России, ага. И мороз под тридцать градусов. Самое время есть мороженое и отметить параллельно полное и окончательное освобождение моего друга от музыкалки. И тут меня кто-то под локоток так цепко хватает. Как оказалось, директриса.
Немая сцена. Приехали, что называется. Потому как у меня именно под этим локотком за пазухой заветная баночка и была заныкана. Мороженое-то в другой руке. Как я тогда прямо на месте не обделался — до сих пор не пойму, врать не буду.
Закончилось, правда, все достаточно благополучно. Ну, получили люлей за то, что мороженое на морозе жрем, подумаешь. Оное было отправлено в урну, мы — отпущены на свободу. Куда и отправились с круглыми глазами и на полусогнутых. И чувствуя себя при этом какими-то совершенно нереальными героями.
Да и с какого перепуга мама решила, что наша уже неполная и далеко не богатая семья, состоящая из кондитера, еще не вылезшей из подгузников сестры и малолетнего раздолбая, кроме спорта ничем особенным по этой жизни не интересующегося, сама отвечает требованиям «хорошей»? Знала, по-ходу, только она. А я просто страдал, опровергая тем самым знаменитую формулу про тождественность знания и печали. От учительницы по русскому в свое время услышал. И очень уж запомнилось почему-то.
Так вот, знания доставались маме. А с «печалями» из-за этой треклятой музыки в тот год, прежде чем эта фигня не вышла у нее из головы, приходилось уже разбираться мне лично. Иногда даже с истериками. Непросто было, врать не буду. Просто представьте, выходной день, вечером играет «Спартак» с конюшней, все парни собираются завалиться к тому счастливчику, у кого хата освободилась, футбольчик посмотреть, да по бутылочке пива пропустить под это дело, если кому повезло закупиться без паспорта. А у меня в это время треклятое сольфеджио. И это не тренировка, которая негласно все же считалась за уважительную причину пропуска мячика. А самый настоящий позор. И что прикажете говорить? Типа, извините, пацаны, но сегодня я пас по причине изучения правильности чередования нот? Да идите вы нахрен, после такого во дворе лучше вообще не появляться.
Так вот и жили, вертясь как белки в колесе, стараясь и родителям угодить и в кругу корешей не опозориться. Хорошо, что кроме того, что я был безбожно глуп, я был еще вполне сформировавшимся юным нахалом, а эти два качества вместе, как ни странно, берут города. Может, как раз поэтому я и смог отделаться по итогу от музыкалки и продолжать полностью сосредотачиваться на футболе. Хотя, не буду отрицать, под конец обучения даже что-то начало получаться. Но не буду сейчас об этом рассуждать и что-то усложнять, смысл? Да пора уже и на боковую. А то так и усну с ручкой в руке.
Значит, прикол, пропал Макс. Я его последний раз спящим на пляже видел с рыжими и Лениной сестрой. Кстати, вчера я об этом как-то не подумал написать, Лена-то, оказывается, с Мику живет, той самой трещеткой японского происхождения с бирюзовыми волосами. Лена. Офигеть. Ладно, не суть. Короче, Макс в итоге на полдник так и не явился. Панамка мне все мозги вынесла. Чувствую, достанется моему другу на орехи, когда она его найдет. Жалко, что я этого не увижу.
