Вообще, я не очень люблю вспоминать тот год. Я не жалею, что отслужил, но приятного все равно было мало. Да и выбора у меня, собственно, и не было. Я, конечно, вполне мог и сразу после школы поступить куда-нибудь, но совершенно не был уверен, что все не пойдет наперекосяк. Так что решил сначала добровольно отслужить, а дальше уже как повезет. Приоритетом был МГАФК, но ежу было понятно, что более реальным вариантом для меня был наш областной университет физической культуры, спорта и туризма. Отгулял лето, да по осени сдался в военкомат. После распределка занесло меня аж под Выборг. Три месяца КМБ, а дальше — минометная батарея. Ожидал, на самом деле, много худшего. Если на КМБ нас, слонов, еще мало-мальски дрючили, то в батарее я аж даже вздохнул свободно. Что не избавляло от армейского дебилизма. Командир батареи был тем еще куском говна. Как я радовался, когда, уже будучи почти дембелем, эта сука укатила в отпуск, и последний месяц службы я провел почти в ус не дуя, ходя лишь на утренние построения, да изредка выполняя мелкие указания ВРИО командира, вечно датого лейтехи, да старшины. Ни разу не Шматко, конечно, а Костанчук, но тоже мировой мужик, добрый и спокойный. С ним и поговорить было о чем, засиживались с ним периодически в каптерке допоздна, и на уступки он часто шел, если попросить нормально. Да и вообще к солдатам как к людям относился, что в армии, будем честными, большая редкость. Он меня, кстати, этому трюку с веревками и научил, когда в полях были. И младшего сержанта именно с его ходатайства мне дали под конец службы. Можно сказать, что это был единственный человек в этой клоаке, которого я уважал. Он не был офицером, но, надеюсь, что уже давно до него дослужился. В любом случае, Роман Александрович, я Вас помню. И никогда не забуду.
Что до обычных контрабасов, так тем вообще на нас было натурально насрать, у них своих забот полно, так что мы, сроканы, по сути, были предоставлены сами себе. Единственное, что — сами периодически агитировали за контракт. Хотя без особой охоты. В этом плане там вообще какой-то пунктик был. Как-то нас командование выгнало на плац и заставило маршировать, пока хотя бы десять процентов личного состава не подпишет контракт. Беспредел, короче. Даже вспоминать не хочу.
Так вот, суть устройства — берутся две веревки, метра полтора-два. Из них делаются две самозатягивающиеся петли вокруг дерева, с помощью которых и поднимаешься как по ступенькам, перенося центр тяжести. Я бы сам полез, да только вот в прочности принесенных Максом с Аленой из лодок веревок не был уверен вот прямо совсем. А вот Макса они бы наверняка выдержали. Заставить его, конечно, на это подписаться было той еще задачкой, но совместными с девочками усилиями мы его-таки уломали. Потешное зрелище было, скажу я вам. И довольно нервное, ибо если бы этот идиот шмякнулся и чего-нибудь себе сломал, то виноват был бы я. К счастью, все обошлось, Макс не убился, а полароид был успешно возвращен хозяйке почти без повреждений. Мы даже сфоткались на память. Фотографию эту я спрятал в кармане зимней куртки, покоящейся в шкафу. Как же я надеюсь, что она не пропадет, когда мы вернемся домой…
Так вот, где она! Я оторвался от чтения и подошел к шкафу.
— Ну чего там? — тут же хором принялись расспрашивать меня девочки.
Но я пока еще не был готов дать ответа. Порывшись в карманах, я быстро нашел эту самую фотографию. Вот они, мы, улыбающиеся во все тридцать два. Эмоции, честно говоря, было трудно сдержать.
— Помню эту фотографию, — улыбнулась Славя. — А я все думала, куда она делась после похода на «Ближний».
— Дэн порой бывает весьма сентиментальным, — ага, выпендрился, а сам-то ту гневную записку Алисы до сих пор храню. — Впрочем, его можно понять. Рыжуль, не попросишь у Лены еще раз полароид? Хочу, чтобы и у нас была совместная фотка.
Внезапно я почувствовал какую-то обреченность. Как будто в конце концов она все равно узнает обо мне всю правду, что бы я ей ни говорил, потому что так уж она устроена. Что нам, возможно, будет суждено расстаться. И поэтому мне и захотелось так резко, чтобы и у нас была эта чертова фотография. Что-то более памятное, чем простая писулька.
А у самой Алисы вырвался какой-то протяжный, судорожный вздох. Непонятные эмоции.
— Не занимайся такими глупостями, — фыркает, хотя я прекрасно понимаю, что она просто старается сейчас не выходить из образа.
Что ж, спрошу в следующий раз. Уверен, что ответ будет диаметрально противоположным.
Бережно убрав фотографию назад в карман, возвращаюсь к чтению.
А в остальном, опять же, за вычетом волейбола, ничего особенного. Помогли слегка кибернетикам подготовиться ко Дню Нептуна, да и все, в принципе. Разве что узнал, что паренек один из отряда, Федей зовут, в оружии не хуже меня разбирается. Будет о чем поговорить на еще одну близкую мне тему. А то с Максом в этом вопросе и каши из топора не сваришь.
Кстати, он как раз только что вернулся. И почем-то злой, как черт. Ща узнаю, где он там пропадал все это время. Да и к походу пора уже готовиться.
