— Поверь, из моих уст это ни что иное, как комплимент, — улыбнулась Двачевская во все тридцать два. Ах ты ж стерва… — Ладно… Макс. Бывай.
Алиса бросила мне пару булок с кефиром, взвалила на себя пакет с остатками и, пару раз хлопнув меня по плечу, продефилировала в сторону своего домика, оставив меня немножечко кипящим. Опять. Несмотря на все мои попытки. Уделала меня парой фраз. У меня так скоро комплексы появятся.
— Спокойной ночи, рыжая, — бросил я ей вслед. Но ответа не последовало. Ладно, чего уж там. Переживу.
Возвращаясь в домик, я все никак не мог избавиться от мысли, что весьма эффектно сел в лужу. Я рассчитывал на небольшую и забавную расправу над рыжей фурией, но по итогу мы пережили небольшое совместное приключение и после весьма по-дружески покурили в импровизированной курилке за домиками. Что-то явно пошло не так.
Услышав, как Алиса захлопнула входную дверь, я улыбнулся мысли о том, как к ней сейчас подбежит Ульянка и, бешено жестикулируя руками, начнет рассказывать о встрече с привидением. А Двачевская, сразу же поняв, что к чему, снисходительно улыбнется, потреплет ее по макушке и отправит спать. И сделает себе еще одну заметочку. Что ей действительно повезло с соседушками.
Почему я вообще начал об этом думать? Охолони-ка, друже. Будто тебе действительно есть дело до того, какое мнение сложится о вашей с Дэном парочке у ДваЧе. Не начал же ты считать эту оторву подобием родственной души, в самом-то деле?
Так, минуточку… Чего-то треугольник с кефиром слишком… Легкий. Ну, разумеется. Пока я ходил за сигаретой, Двачевская проделала в одной упаковке маленькую дырочку и слила через нее весь продукт в кусты. Вот ведь лиса! Но я почему-то даже не злился. А на что? Сам виноват — прошляпил момент приема товара.
Вернувшись к себе, я расстелил кровать, снял с зарядки наушники, врубил первую попавшуюся мелодию и упал на мягкий матрац, безмятежно закрыв глаза.
«You make me feel invincible, earthquake, powerful. Just like a tidal wave you make me brave…»
Рандом подарил мне Skillet. Неплохо-неплохо. Самое то для такого вечера. Достаточно мощно, достаточно лирично.
Ладно, какие выводы стоит сделать из этого МАКСИМАЛЬНО нестандартного для меня дня? Подумать определенно было над чем.
В сущности, каждый из homo представляет собой вместительную коробку, набитую доверху всяким хламом. Есть в ней истинные богатства, есть вещи, имеющие свою цену, есть безделушки, не стоящие и гроша, есть и то, чего не должно бы быть вовсе, но мы, подобно отчаянным скрягам, храним все — и нужное, и ненужное, точно про черный день, про запас. Может не хватить целой жизни, чтоб разобраться во всем, что накоплено, и, стало быть, разобраться в себе самом.
С детства я был ученым. Во мне это, так сказать, забито генетически. А для любого ученого наступает однажды рубежный час, когда становится необходимым выбросить за порог всю заваль, все блестящие елочные украшения, все прочее залежавшееся барахло и ответить на самый трудный вопрос для натуры самолюбивой, но в то же время честной, — что важнее: научить или научиться?
Я оказался в предельно отличающейся от моих внутренних устоев обстановке. Словно в насмешку, Высшие Силы меня поместили туда, где еще лет пять назад я бы чувствовал себя как рыба в воде. Открытость, дружелюбие, беззаботность. Все это стало таким чуждым. Я пришелец для этого мира. Не потому что я путешественник во времени. Я просто другой. Я люблю одиночество. Но… или я убедил себя, что мне так лучше. А сейчас, смотря на всех этих ребят в нелепой пионерской форме, мне даже становится завидно, что ли. Да даже отмести их — мой лучший друг, оказывается, так на них похож. И я такой распрекрасный клапан.
А что хотеть? Столько времени угрохать на самокопания, искать причину расставания с той девкой в себе, хотя всего лишь стоило задаться вопросом — а я ли виноват? Моя ли доброта сыграла злую шутку, или же это в любом случае было бы закономерным итогом, какой бы модели поведения я не придерживался?
И почему, во имя всего святого, я, человек, который с закрытыми глазами может закрыть Боталлов проток, кандидат, мать их, ветеринарных наук, задается такими простецкими вопросами только сейчас?
Эх, черт с ним. Убедили. Я попробую стать язвой размерами поменьше. Может быть, в этом, как раз, и состоит цель этого потерянного во времени и пространстве лагеря?
И мы счастливы!
Ох, это будут тяжелые две недели.
В домик ввалился довольный Дэнчик. Его сияющая физиономия осветила домик не хуже настольной лампы.
— Так, рассказывай, чего ты там учудил? — спросил я, сразу же вынув наушники.
