Наскоро переодевшись в нашем домике, мы с Дэнчиком наконец-то добрались до пляжа. Светло-желтый песочек так и манил поскорее снять сандалии, чтобы полностью утонуть в нем босыми ногами, а вода была настолько чистой, что казалась чуть ли не прозрачной. Будто картинка нарисованная масляными красками неизвестным маститым художником. Около кромки воды, в самом дальнем конце пляжа, напрочь игнорируя беснующихся вокруг детишек из младших отрядов, даже сидел кто-то напротив мольберта с холстом, пейзажи с натуры рисовал. А, стоп, так ведь это Лена. Чудесно, вот и компания нашлась какая-никакая.
— Присоединимся? — предложил я Дэнчику.
— Давай, чего бы и нет, — пожал плечами тот. — Вещи заодно хоть будет на кого оставить.
— Думаешь, что тут может их кто приныкать?
— Ой, Максон, знаешь, береженого, как говорится… Тут же дети. Мало ли, какие у них там приколы могут быть. Тем паче я вижу Ульянку, которая с кем-то в картишки играет, и которая также успела нас приметить. И наверняка играет если не на щелбаны, то на желания. И, как знать, вдруг одним из таких желаний будет спрятать форму во-о-он тех двух остолопов.
Замечание было более, чем резонным. С опаской взглянув еще разок в сторону рыжей-младшей, мы засеменили поближе к Лене. Та нас даже и не замечала по началу, увлеченно выводя отточенными движениями на холсте очертания видневшейся вдали железной дороги.
— Салют, юный Айвазовский, — окликнул я ее предельно осторожно. А то еще испугается, чиркнет кисточкой не в том месте, я буду виноват, получу по шапке и мне, наверное, будет стыдно.
Лена неторопливо повернула голову в нашу сторону, приветливо кивнула и вернулась к работе, не сказав ни слова. Ладно, можно и так. Хотя небольшой вздох разочарования от такого мягкого игнорирования меня все же вырвался.
— Слушай, мы с Максом тут искупаться надумали, не поглядишь за вещами, если не трудно? — попросил Дэнчик.
Та ничего не ответила. Что ж, исчерпывающая формулировка. Опять что ли в свои мысли ушла? Не, ну, конечно, прикольно, только вот все же положительный ответ на нашу просьбу был бы совсем не лишним. То, что в данном случае молчание бы являлось знаком согласия — еще бабка надвое сказала.
— Ле-е-ен, — повторил я.
— Да оставляйте, господи, — вздохнула девушка. — Не отвлекайте только, пожалуйста. Я уже почти заканчиваю. Не хочу нигде напортачить.
— Да-да, разумеется, — отозвался я, располагаясь неподалеку в чуть более нагретом солнышком месте. Стянув с себя одежду, я закрыл глаза, вдыхая полной грудью, попутно зарываясь ногами в теплый песок. Открыв глаза, я подошел к озеру и опустился на колени, вглядываясь в воду. Протянув руку, я дотронулся до поверхности — какая же теплая!
— Ну как? — осведомился Дэнчик.
— Шикарно, — довольно ответил я. — Помчали?
Вдоволь накупавшись в этой поистине ласковой воде, мы с большой неохотой вернулись к нашим вещам на берег. Очень хотелось сейчас сделать пару тяг из электронки, да только вот дети с вожатыми с пляжа, увы, не исчезли. Да и Лена чай не Двачевская, еще не так поймет чего. Нет уж, нафиг, потерплю.
Девушка все еще не отрывалась от холста. Большие зеленые глаза словно повторяли движение кисти. Конечно, я уже видел краем глаза, что она там такое рисует, но интересно было посмотреть поближе. Набравшись храбрости, я, не скрывая любопытства, подошел к ней. Она все так же не обратила внимания, продолжая тщательно работать.
Вроде и ничего особенного — картина, как картина. Но как же четко была прорисована каждая деталь! Результат выглядел если и не реалистичней самого пейзажа, то хотя бы на уровне.
Я стоял в немом восхищении, почему-то вспомнив свою бабушку, которая также была художником и сутками проводила в своей мастерской, создавая шедевры. Маленький я часто спрашивал у нее, почему она нигде не устраивает выставки, ведь она могла бы зарабатывать огромные деньги на своих картинах. Но она лишь снисходительно улыбалась, говоря, что она просто рисует для души. Тогда я не понимал, как можно заниматься чем-то «просто для души», не получая за это ни гроша. Лишь только со временем, найдя себя в этом мире, я осознал всю силу увлечения.
Я не рискнул прерывать финальные мазки фиолетоволосой красавицы. Не хотелось, да и я сам прекрасно знал, каково это, когда от чего-то столь важного и стоящего отрывают глупыми вопросами и россказнями. Скромно дождался, пока она выведет последний штрих, отложит кисть и уставится в одну точку, будто сквозь законченную ею иллюстрацию к яркой повседневности «Совенка».
— Ты очень красиво рисуешь, — непринужденная улыбка коснулась моих губ.
— Спасибо, — тихо ответила Лена, все также смотря в одну известную лишь ей точку. В любом другом человеке я бы сейчас разглядел нечто пугающее, но в случае Лены казалось, что все так и должно быть. — Не думала, что тебе интересна живопись.
— Она мне и не то, чтобы интересна, — честно ответил я. — Я не знаток. Но если я вижу, что человек создает что-то прекрасное, то почему бы лишний раз не напомнить ему об этом?
