— Поверьте, это совершенно не обязательно, — я нащупал на столе очки и в них уже куда более осмысленным взглядом посмотрел на вожатую. Та даже помятой не выглядела. А ночка у нее ведь явно бурной была. — Вам-то как спалось, Ольга Дмитриевна? — спросил я, едва пряча ехидство. Дэнчик заблаговременно отвернулся, сделав вид, что чихает.
— Будь здоров, Денис, — улыбнулась Ольга и вновь повернулась ко мне. — Хорошо, правда… — Ольга протяжно зевнула, ненароком чуть приоткрывая завесу над этой своей «правдой». — Мало, — закончила она.
— Понимаю, — кивнул я. — С таким графиком, как у Вас, поди, выспись.
— Вот-вот, — подтвердила вожатая. — Максим, ты, кстати, нашел себе пару на вечерние танцы?
А какие-нибудь менее идиотские вопросы можно задавать?
— А Вы? — невинно спросил я, в надежде, что тем самым увернусь от этого снаряда. Да и прикольнуться чего-то захотелось.
И не прогадал. Ольга тут же раскраснелась. Так-то вот, не я один пускай смущаюсь.
— А с какой целью интересуешься? — спросила она, оценочно окидывая меня с ног до головы. Отлично, все идет по сценарию.
— А может я Вас пригласить хочу, — беспечно пожал плечами я.
Тут Дэнчик не выдержал и заржал уже в открытую. Я сие действо деликатно проигнорировал, продолжая смотреть на Ольгу.
— Шутник ты, Максим, — задорно улыбнулась Ольга, при этом мягко взъерошив мои волосы. — Ладно, не хочешь говорить — не надо. Я не настаиваю. Все, хлопцы, собирайтесь, жду вас на утренней зарядке.
Мурлыча что-то под нос, вожатая удалилась. Эх, не удалось пригласить первую красавицу лагеря на бал. Печалька.
— Что, вчера не насмотрелся? — все еще посмеиваясь, спросил Дэнчик, дождавшись, пока ее шаги окончательно стихнут.
— Не исключено, — задумчиво ответил я, окончательно принимая вертикальное положение.
— Витя не одобрит, — отметил Дэнчик.
— Остановите, остановите, — машинально пропел я. — Тьфу, блин, помянешь черта…
Наскоро переодевшись в спортивную форму, которая по удивительному стечению обстоятельств, как и в случае с основной формой, оказалась мне прям по фигуре, я, не дожидаясь залюбовавшегося на себя в зеркале Дэнчика, вставил уши в уши и отправился под звуки горна и DNCE покорять холодные воды.
«Oh, no, see you walkin’ ‘round like it’s a funeral. Not so serious, girl, why those feet cold? We just gettin’ started, don’t you tiptoe, tiptoe…»
В этот раз у умывальников было довольно многолюдно. Малышня радостно брызгалась друг в друга холодной водой под неодобрительные взгляды то и дело отскакивающих от брызг ребят из отрядов постарше. Во главе всей суматохи была замечена Ульянка, раздающая глядящей ей в рот ораве детей какие-то указания. Завидев меня, девчушка резко подорвалась с места и, радостно маша рукой, устремилась навстречу. Чего она там говорила я, разумеется, не слышал, но ей определенно нужно было что-то прям срочно, ибо когда я, смотря прямо перед собой, прошел мимо, она схватила меня за рукав и принялась настойчиво дергать.
— Отвлекаешь меня от философического миросозерцания, — заявил я, таки вынув один наушник. — Че надо, уважаемая?
— И тебе привет, — Ульянка сделала вид, что не заметила моей грубости. — Иди ополаскивайся и ко мне подходи — есть разговор, — заговорщицким тоном продолжила она.
Ага, вот, значит, как птичка запела. Разговор у нее там… Хотелось, конечно, послать, но все же решил, что так дело не пойдет. Как ни крути, а мне еще тут жить. А жить надо — в мире. Особенно с такой вот бомбой замедленного действия, которая и под дверь чего подложить может. И это определенно будут не белые тапочки. Если уж совсем чего из ряда вон начнется — мягко соскочу. Уж в этом я мастер.
— Ладно, жди, — киваю в сторону стоящей неподалеку скамейки.
Пока умывался был пару раз обрызган каким-то веснушчатым мальчуганом. И волосы — ярко-ярко рыжие. При этом обрызган был явно намеренно — как только тот поймал мой разъяренный взгляд, не замедлил отбежать в сторонку, заливисто смеясь и выставляя напоказ ротовую полость, с отсутствующим передним зубом на нижней челюсти. Прям весь комплект начинающего хулигана.
— Родной, а Алиса Двачевская, часом, не твоей сестрой приходится? — спросил я, стряхивая с волос обжигающе-холодные капли.
— Не, — довольно ответил тот. — Но я на ней жениться хочу. Она крутая. И тоже рыжая.
«Ага, удачи», — подумал я, возвращаясь к умыванию.
Показав мне какой-то неизвестный жест, явно неприличный, мальчуган со всей своей возможной скоростью побежал в глубь лагеря, чуть не сбив с ног мирно бредущего Дэнчика.
— Эй! — возмутился тот. — Шпана малолетняя! Уши надеру!
Еще бы тебя, брат, кто слушал.
— Дурдом на выезде, — продолжил возмущаться тот, присоединяясь ко мне. Я при этом тут же вынул и второй наушник. — Хоть бы вожатых приставили, контролировать все это безобразие.
— Да ладно тебе, должны же быть хоть какие-то часы свободы у детей, — улыбнулся я. — Да и не забывай про одно правило жизни: пока что-либо запрещено одной категории, это автоматически становится запрещено и другим людям. Ты же не хочешь, чтобы у тебя самого над душой во время умывания вожатые стояли?
