— Конечно же нет, — Витя понизил голос почти до шепота. Но в такой тишине для нас это не стало преградой к тому, чтобы продолжать его слышать. — Ведь только я знаю, что тебе действительно нравится.
Тишина. Ночь. Уединение. Двое вожатых. Ох, сейчас что-то будет.
И что-то действительно началось. Ольга с Витей слились в поцелуе, при этом девушка умудрилась вытащить своего кавалера из воды. Так что ничто уже не мешало им полностью прижаться друг к другу. Витя жадно припал одной рукой под юбку Ольги, а второй принялся ловко расстегивать пуговички у белой рубашки.
— Нормально так сидим, да? — шепнул я Дэнчику.
— Я себя сейчас чувствую максимально неуютно, — ответил тот. — И очень надеюсь, что они не начнут заниматься сексом прямо под нами.
— А если начнут? — поинтересовался я.
— Тогда я до конца смены не смогу спокойно смотреть Ольге в глаза, — вздохнул он. — Я, собственно, не уверен, что и после этого смогу, но так это еще хотя бы терпимо.
Витя тем временем полностью расстегнул рубашку, обнажив упругую грудь вожатой, к которой он тут же склонился и стал покрывать поцелуями. Я охнул и уставился в небо. Звезды-то какие красивые. Всю ночь напролет бы смотрел.
— У тебя же есть ключи от дебаркадера? — оторвался от своих дел Витя.
Пожалуйста, пусть будут!
— Спрашиваешь? — игриво ответила Ольга. — Я же старшая вожатая смены, забыл? А второе изделие у тебя есть?
— Ну, да, естественно… — казалось, будто Витя немного смутился. Ольга лишь забавно хихикнула такой реакции и, даже не утруждаясь как-то прикрыться, грациозно пробежалась по пирсу ко входной двери. Нам пришлось посильнее прижаться к крыше, чтобы нас не заметили буквально за считанные мгновения до того, как влюбленная парочка скрылась бы в здании.
Щелкнул дверной замок и вскоре по мостику, спотыкаясь, засеменил Витя. Мы еще слышали звуки поцелуев, прежде чем дверь захлопнулась и изнутри раздался новый щелчок.
— Выжидаем пару минут и валим, — прокашлялся я.
— Ага, — монотонно ответил Дэнчик, находясь в каком-то другом мире.
Как только до нас начали доноситься приглушенные стоны, мы аккуратно спустились и, также аккуратно миновав пирс, бегом припустили к домику.
— Да, мне определенно будет, о чем написать в своих лагерных мемуарах, — на бегу сообщил довольный Дэнчик.
— В подробностях только не расписывай, — пропыхтел я. — А то в раж войдешь, напишешь случайно какой-нибудь шедевр, по типу «50 оттенков “Совенка”», позору на свою кудрявую голову потом не оберешься.
— Я вроде не похож на одинокую и истосковавшуюся по житейским радостям домохозяйку, чтобы писать такое, — саркастично отметил он.
— Надеюсь, — сказал я уже себе под нос.
Остановились уже около нашей слегка поскрипывающей дверцы. Запыхавшиеся, но набравшиеся впечатлений на пару дней уж точно.
— Ладно, — говорит Дэнчик. — Теперь точно спать. Хотя бы немного. Правда, как вставать по утру — ума вот не приложу. Мы уже суточную норму приключений на сегодня, кажется, успели выполнить.
— А куда деваться? — развожу руками. — Встряхнуло хоть и нереально, но терять новый день я, честно тебе говорю, совершенно не намерен. Может, попросим у… — смешок сдержать не удалось. — У Ольги кофейку нормального, а не той бурды, которую тут по утрам дают? Наверняка же будет.
— Вполне вероятно, — кивает Дэнчик. — Ладно, погнали. А то, блин, нафиг, еще в какую историю вляпаемся.
— А мне именно этого и не хватало, — мечтательно отозвался я.
— Да мне так-то тоже, брат, но во всем должна быть мера, — отвечает мой друг, скрываясь в домике. Я следую его примеру, после чего слету падаю на кровать. Раздеваться уже не было никаких сил, посему решил эту ночь провести по всем заветам Незнайки. Украдкой глянув на время, понимаю, что спать нам остается чуть больше трех часов. Ладно, не беда. В свою бытность ветеринарным врачом и куда меньше спать приходилось. И еще операции сложные делать в таком режиме. И ничего, справлялся.
***
— Проснулись-улыбнулись, товарищи пионеры!
Жизнерадостный голос Ольги был объективно поприятнее будильника, но негативный эффект нес за собой вполне себе сопоставимый. Я кое-как продрал глаза и в непонятках уставился на вожатую. Я точно помнил, как заводил будильник на восемь утра. Он еще не звенел. Стало быть, вопрос, какого хрена?
— Ольга Дмитриевна, еще ведь горн не прозвенел даже! — умоляюще произнес я.
Раздавшийся с соседней кровати стон умирающего тираннозавра был полностью со мной солидарен.
— Да, не прозвенел, — согласно кивнула та. — Но ты, как я погляжу, сэкономил вчера время на том, чтобы раздеться и не ложиться в грязной одежде в кровать. Поэтому, ничего страшного, если встанешь немножечко пораньше.
Ой, да ладно! Подумаешь, горе-то какое. Зато не потерялось ничего.
— Ну и пока вы в статусе новеньких, я буду контролировать ваш подъем, пока не буду уверена, что вы влились в график. Твой товарищ, Максим, мог вчера, в принципе, сам в этом убедиться.
— Еще как убедился, — ответил мрачный Дэнчик, явно едва не срываясь на хороший такой мат.
