Ладно, уделали. Так уж и быть – сделаю поблажку. Кристина все же имеет право меня подтрунивать.
– Ну как там наша маленькая язва? – спросил я, смотря на все еще лежащую без движения собачку.
– Дыхание стабильное, аллергических реакций не наблюдается, температура… – Кристина внимательно уставилась на градусник. – Чуть понижена, но в пределах допустимой нормы. Все прекрасно.
– Ну и отлично, а пока просыпается, давай поговорим, – улыбнулся я, поправив очки. – До Нового Года чуть больше недели – какие планы?
– Тебе так интересно? – ответила Кристина вопросом на вопрос.
– Допускаю этот вариант, – согласился я. – На самом деле я просто подумал, что если бы ты составила мне компанию в новогоднюю ночь, это было бы весьма неплохо.
Темные глаза Кристины весьма хищно уперлись в сторону моей персоны. Никогда не нравился мне ее такой взгляд. И даже не всегда понятно – хорошо это или плохо. Делаем ставки – согласится? Да-да? Нет-нет?
– Я понимаю, к чему ты клонишь, но я не очень хочу снова испытать на своей шкуре синдром «жизни после Жеглова».
– Надо же, уже что-то да называют в мою честь, – хмыкнул я. – Кристин, если уж говорить фактически, то разве ты до сих пор не находишься в этом состоянии?
– Слушай, ну правда, – неловко улыбнулась она. – Даже если бы и не было никаких планов, а они, представь себе, есть, то я бы все равно не согласилась. Потому что знаю, как это все выглядит в твоем представлении. Вот я приду к тебе, мы наверняка переспим, а на следующий день снова будто ничего и не было. Мне такое совершенно не нужно. Повзрослей уже, Макс.
Ниже пояса бьет. Особенно последней фразой. Взрослеть? В каком плане? Я уже давно не маленький, вроде как.
– Повзрослеть? – переспросил я.
– Да, Макс, повзрослеть, – кивнула Кристина. – Мы с тобой знакомы уже восемь лет, а я до сих пор не понимаю, что у тебя в голове творится. Я помню, каким ты был первые четыре курса – тихим таким, милым мальчиком. Ходил, улыбался, помогал всем. А потом тебя будто подменили.
Да, поменяешься тут. Когда тебя самым отвратительным образом предает любимый человек – попробуй тут, останься собой прежним. Тут уж либо ты приспосабливаешься к новым условиям жизни, диктуя при этом свои правила, либо все больше и больше впадаешь в отчаяние, сетуя на несправедливость, пока окончательно не превращаешься в забитого неудачника. Я выбрал первый вариант.
– И мне это сначала нравилось, – продолжала Кристина. – Наш скромный Максимка вдруг внезапно показал свою другую сторону, более темную, которая смогла меня зацепить.
Я улыбнулся. Да, я сам такого результата не ожидал. Все предыдущие четыре года Кристина Лапина казалась доброй половине курса абсолютно недоступной и холодной красавицей. Сам был безответно влюблен в нее на первом курсе. Потом нелегкая свела меня с… Не важно. Короче, прошла любовь. И тут вдруг внезапно Лапина чуть ли не сама мне на шею начала вешаться. Это неслабо, помнится, подняло мне ЧСВ. А уж сколько я весь пятый курс ловил на себе завистливых взглядов – счесть не перечесть.
– Но я просто думала, что это у тебя временно, что ты потом снова станешь собой, сохранив при этом лучшее из твоего нового образа. Но время шло, а ты становился только хуже.
– Да-да, я прекрасно помню, как мы расстались, – отмахнулся я. – Я уже не один раз говорил, что очень сожалею, что сделал тебе больно.
– Очень больно, Максим, – с ударением на слово «очень» поправила меня Кристина. – Ну, это уже ладно, я тебя давно простила. Я вообще все это к тому, что прошло уже четыре года, а ты так до сих пор и ходишь под этой маской. Зачем, одному тебе известно.
Странно, мне казалось, что тут все до боли очевидно.
– Потому что если я дам слабину, то сразу найдется кто-то, кто всенепременно сочтет своим долгом этой слабиной воспользоваться, – пожал плечами я. – Простая истина.
Чихуахуа уже начал подавать признаки жизни. Его едва слышное потявкивание было единственным, что нарушало мимолетно сложившуюся тишину.
– Макс, ты хороший человек, правда, – Кристина немного помешкала, но все же подошла ко мне почти вплотную и положила руку на плечо. – Но если ты продолжишь жить так, потребительски относясь к окружающим, то рискуешь остаться один. А ты этого не заслуживаешь.
– Под потребительским отношением ты имеешь в виду мое нежелание признавать за что-то возвышенное буйство в организме группы медиаторов из группы моноаминов? – спросил я, не скрывая иронии.
– Любовь, Макс, – поправила меня Кристина. – Это называется любовь.
– Крис, ты же знаешь – любил я один раз, мне не очень понравилось. А от раздражителей нужно держаться подальше, – ответил я, чуть прикусив губу. И для кого сейчас была эта промывка мозгов? Можно же ведь было просто сказать: «Нет, Макс, у меня другие планы на Новый Год». Я бы не заморачивался, пошел бы на выходных в бар, там бы нашел кого, с кем можно куранты встретить.
