– Черт, извини, просто… Блин, чувак… – еще немного, и я рискую снова сорваться. И ведь не объяснишь даже толком.
– Мать твою, Макс, да что с тобой? – взорвался друг. – По лагерю натурально бродит слетевшая с катушек пионерка, а ты…
– На меня напала зомби-Алиса, – то спокойствие, с каким я сейчас говорил, поразило даже меня самого. И это даже никак не было связано с поиском очков в траве. Просто… так получилось.
– Чего? – ошарашенно переспросил Дэнчик.
– Чего слышал, – отвечаю.
– Какая… Чего? Макс, это шутка какая? – почему он думает, будто я шучу? Я сейчас похож на человека, который готов фонтанировать юмором? – Если ты шутишь, так и скажи, просто сейчас реально не до этого! Нам срочно к вожатой надо…
– Нет, подожди, стой, – схватил я его за рукав. Он слишком торопился. Лена? Напала на кого-то с ножом? Простите, не верю. Сюрреализм происходящего не давал покоя. Мы с Дэнчиком считай, что одновременно видели что-то, что никак не вписывается в местную картину мира. Что-то жуткое, непонятное. Чуждое настолько, насколько это возможно. Но только для этого места. Для этой реальности. Но не для других. Так-так, а кто у нас обладает возможностью взаимодействовать с другими реальностями? – То, что ты видел – эта была не Лена. Как и то, что я видел – не было Алисой. Неужели непонятно? Это Пионер, его рук дело, я уверен. Он ведь этого и добивается, хочет, чтобы мы только и мечтали, как выберемся отсюда!
Дэнчик молчал. В один момент это уже даже начало казаться немного затянутым, особенно с учетом того, что реакция была довольно предсказуемой.
– Пионер… – глаза друга зло сузились. – Поменяшь черта, что называется… Сука! Я убью этого гада!
– Конечно, мы для надежности можем пробежаться до тринадцатого домика, но я уверен, что настоящая Лена сейчас спит мертвым сном, а не ходит по лагерю, косплея Памелу Вурхиз, – откуда-то подул холодный ветер, что я аж поежился. – То существо, оно тебя, кстати, сильно задело? Прости, что не обеспокоился раньше, просто ты так мельком об этом упомянул, да и я немного не в себе был…
– А, да все нормально, – отмахнулся Дэнчик, косо взглянув на слегка кровоточащую ранку. – Не растерял еще навыки все же. Хотя, справедливости ради, мразота та тоже далеко не спецура была. Обращайся она с ножом чуточку более профессионально – глядишь, и посерьезнее бы встрял. Черт, а я ведь реально думал, что это Лена чокнулась. Хорошо, что к тебе по инерции сначала побежал, а не к Панамке, а то позору было бы… Твою мать, дай электронку свою, руки ходуном ходят! – я молча протягиваю тому сигарету и просто смотрю, как он несколько раз глубоко затягивается. – Вот собака, не помогает ни черта… Макс, зачем ему все это надо?
– Явно не ради достижения какой-то высшей цели, направленной на наше душевное благополучие, – мне казалось, это будет смешно, но ни один из нас не засмеялся. Дэнчик устремил взгляд в сторону площади. Он все смотрел и смотрел, словно ни о чем не думал, и я вдруг понял, как я все же неправильно себя повел. Почему я не сказал ему о том, что видел вчера в домике? Нам ведь вместе сейчас нужно держаться, дополнять друг друга, только так у нас есть шанс что-то решить. Но момент был уже упущен, и теперь все мои слова прозвучали бы, словно замаливание вины. При одной мысли о том, чтобы произнести это вслух, мне почему-то стало не по себе.
– Я начинаю бояться, дружище, – тонким голосом прошептал друг. – Не за себя. За них. Это ведь люди, Макс. Пусть и не такие, как мы, но разве это что-то меняет?
– Ничего. И мы защитим их, я в этом уверен, – кладу ему руку на плечо. – И начнем это делать уже завтра утром, ибо сейчас, без шуток, уже с ног валюсь.
– Ладно, идем тогда, – неуверенно улыбается Дэнчик. Расслабиться у него не получается до сих пор. – Навстречу ночным кошмарам. Если нам сегодня будут сниться добрые сны, то я тогда вообще ничего не понимаю в человеческом подсознании.
А вот мое подсознание сейчас меня повело далеко не в сторону ночлега. А немного правее. Вряд ли они еще спят. А даже, если и так… По крайней мере, я для себя смогу убедиться, что все в порядке.
– Я быстро, – сообщил я Дэнчику. Тот коротко кивнул и направился к нам. Что до меня, то я вновь оказываюсь около двадцать третьего домика. Несмело постучался. До меня донеслось ворчание, и вот я снова вижу Алису. Настоящую. Мою Алису. Хотелось скакать от радости, крепко обнять ее и улыбаться во весь рот. А может, даже плакать. Я не очень понимал, как поступают в подобных случаях.
– Че приперся? – спрашивает.
А я не могу сдержать улыбки. Идиот? Идиот.
– Соскучился по твоему лицу, – подмигнул ей я.
– Завтра насмотришься, – начала закипать недовольная рыжая. – Куда я от тебя денусь?
Никуда. Я это точно знал. Я не стал что-то говорить вслух, какой смысл? Лишь крепко заключил девушку в объятиях. Алиса сперва оторопела, но под конец ответила взаимностью.
