Иисус-Мария-Иосиф, до чего же уже достал этот спектакль! Слишком уж какой-то экзальтированный постановщик его режиссирует. А это и безвкусно, и малоинтересно. Еще и при моем крайне паршивом настроении. Я едва сдержался, чтобы не высказать все по полной программе, о чем бы потом всенепременно пожалел. Видимо, именно эта мимолетная вспышка на задворках моего подсознания и не дала волю моей красноречивости.
Поэтому я просто вздыхаю, и некоторое время что-то пытаюсь разглядеть сквозь плотную дождевую завесу там, возле ворот, за которые уже бегут далеко не стройными рядами пионеры альтернативного Союза, стараясь прикрыться кто чем может в тщетной попытке хотя бы немного скрыться от дождя.
Очередная молния сверкнула где-то над Гендой. Как бы по этому до сих пор не установленному деятелю не шарахнуло…
– Ну, что ж, за дождевиками, так за дождевиками, – небрежно кивнул я вожатой.
Протискиваясь между рядами, боковым зрением ловлю на себе мимолетный и нестерпимо холодный взгляд Алисы, от которого у меня, без малого, засосало под ложечкой. Каких же трудов мне стоило не повернуться! Сипец какой-то, товарищи. И ведь ловлю себя на мысли, что если бы поддался искушению – точно бы послал все к черту. Не получается у меня полностью отстраниться, как себя не заставляй. Конкретное попадалово, результатом которого может стать нехилое ломание дров.
Еще одна молния зигзагом прошлась по небу, но уже где-то за горизонтом. В этот раз сопровождаемая оглушительным грохотом. Закрыв глаза, я вынырнул из защищающего меня автобуса под эти водяные иглы. Холодная вода тут же безжалостно проникла за шиворот, а футболка неприятно прилипла к телу. Охренеть можно, что в мире творится…
– Максим, давай быстрее! – подгоняет меня как всегда лучезарно улыбающаяся Славя. Забавная картина получается – эдакий кусочек летнего солнца среди мокрого асфальта, мокрых нахохлившихся ворон на мокрых ветках и такой же мокрой травы, ставшей какого-то непонятного цвета. Эту девочку с золотыми волосами реально будто ничего из вышеперечисленного нисколько не беспокоило. Что ей снег, что ей зной, что ей дождик проливной…
А ливень продолжал нещадно бить по бетону, профлистам на домиках, листьям деревьев – по всему, до чего долетали капли. Из-за этого вокруг создавался целый оркестр из стуков о различную поверхность. И бледно-синий туман вдалеке.
Добежали до склада, я кое-как отворил нежелающую поддаваться дверь, и мы снова оказались в тепле, хотя бы на некоторое время имея полное право забыть обо всем этом безобразии.
– Да уж, нет плохой погоды у природы, – выдохнула Славя, откинув мокрую прядь волос с лица. – Вот знаешь, многих это все раздражает, но я почему-то нахожу в дожде что-то умиротворяющее, успокаивающее и расслабляющее. Гроза всегда так освежает воздух, будто пытается сделать наш мир чуточку чище и лучше.
– Рад за тебя, – застучал зубами я, выжимая подол футболки. – Давай уже поскорее закончим с этой херней, я замерз и промок как цуцик.
– Спасибо, что поддержал диалог, – раздражение в голосе активистки сейчас показалось прямо-таки неисчерпаемым. – Прости, что стала докучать тебе всякой ерундой.
– Серьезно, Славь, ты только не обижайся, но…
И тут меня кто-то под локоток – хвать! Аж сердце в пятки ушло. А это кастелянша на шум выползла. С самым недобрым взглядом из всех возможных.
– Кто таков? Шпион?
Ну да, это же ведь я из нас двоих в совершенстве освоил технику ниндзя, чтобы настолько бесшумно подкрадываться со спины к людям.
– Ясен пень, Джеймс Бонд, блин, – непроизвольно огрызнулся я, высвобождаясь из цепкой хватки старухи.
– Анна Петровна, мы из первого отряда, – тут же принялась скороговоркой объяснять активистка. – Не узнали что ли? За дождевиками пришли. И Ольга Дмитриевна попросила еще на нас два комплекта одежды.
Взгляд из-под взъерошенный бровей кастелянши особо в настроении не изменился, но хоть тупые вопросы про шпионаж больше не задавались. Молча провела нас через ряды, на одном из которых, на самой верхней полке, виднелись пухлые полиэтиленовые свертки.
– Берите скока надо, – проскрипела Анна Петровна. – Тока лишнего не удумайте, у меня все под отчет! А я пока за журналом схожу и за сухой одеждой.
Не то, чтобы я был большим специалистом касательно болезни Альцгеймера, но я был уверен, что эта фигня не выборочно работает на различные участки памяти. Просто у меня как-то в голове не укладывается, как можно не запоминать хотя бы немного на лицо пионеров, но досконально знать общее количество всего покоящегося здесь барахла.
– Так на что я должна не обижаться? – неожиданно спрашивает активистка.
Черт, а я уж наивно понадеялся, что тема закрыта. Да уже и пик раздражения как-то сам собой рассосался. Мне вообще не хотелось с ней говорить. Хотелось уйти прочь и оставить ее стоять посреди склада.
– Ни на что, забудь, – махнул рукой я, потянувшись за стоящей неподалеку табуреткой. – Я достаю, ты принимаешь, лады? Сложи их пока в одну кучу, дальше там разберемся.
