– Не особо, – цокнул языком Дэнчик.
– Вот именно. Ладно, там Ульянка со мной поговорить хотела о чем-то, на зарядке тогда увидимся.
– Зуб даю – ее ДваЧе попросила, – хмыкает мой друг.
– Если так, то увидимся уже на подступах к площади, – махнул рукой я и направился к рыжей-младшей.
Та уже вся изнервничалась. Грызя ногти, скакала с одного края лавки на другой. Занятная сцена.
– Ладно, – говорю. – Я пришел. А теперь давай, рассказывай.
Шмыгнув носом, Ульянка тревожно оглянулась по сторонам, но затем, как ни в чем не бывало, вернула свою фирменную улыбочку:
– Ты же знаешь, что вечером танцы?
И эта туда же! Правда что ли старший ментор по хулиганствам ее подослал узнать, не пригласил ли я кого? Интересная версия же получается.
– Ну, – вытаращил глаза я. Чисто так, для небольшого устрашения. Авось, поймет, что мне эта тема ни капли неинтересна.
– Баранки гну! – вскинула руки Ульянка, но тут же притихла. – Помощь мне твоя нужна.
– И в чем же? – удивляюсь. – Только я сразу говорю, что, если чего, сам не особо стремлюсь на эти танцульки. Так что, если хочешь меня пригласить, то…
– Да нафиг ты мне сдался? Меня уже пригласил мальчик из третьего отряда, – надулась девчушка. – Я просто… Танцевать не умею.
Я снисходительно улыбнулся. Нашла, конечно, о чем волноваться. Эх, мне бы ее переживания. Горе бы не знал от слова «совсем».
– Уль, я уверен, что на этих танцах добрая половина танцующих за эти самые танцы ни в зуб ногой, – заверил ее я. – Не парься.
– Да что значит «не парься»? Я готовилась, платье делала и хочу, чтобы все прошло как надо! – та аж подскочила. – Я не переживу, если все это было зря!
– Да ты пойми, я сам не умею, – неуверенно ответил я, чувствуя, что потихоньку начинаю сдаваться под таким давлением.
– Врешь, – сверкнула глазами Ульянка. – Макс, ну будь другом, научи танцевать. Мне и попросить-то больше некого, кроме вас с Дэном, ибо вы тут самые нормальные.
– Вот Дэнчика и проси, – я постарался экстренно дать заднюю. – Вы же с ним в одной команде, он тебе всяко не откажет.
– Вот он-то уж точно не умеет.
– С чего взяла?
– Так он же футболист. А футболисты все танцевать не умеют, – сказала Ульянка будто какую народную мудрость.
– Но ведь тогда ты, получается, тоже… – я немного потерялся в этой логической, наверное, цепочке.
– А я и не умею. И вообще, я девочка, это другое! – не, ну а почему бы и нет? Меня этот ответ устраивает.
Дела… И я ведь даже не знал, как это все можно дальше контраргументировать. Пытаясь найти слова, смотрю на Ульянку, которая сидела с таким жалостливым взглядом, что я аж чуть не растаял.
Тьфу ты, етижи-пассатижи. Ладно, покажу ей пару каких-нибудь захудалых па, этого должно быть достаточно. Чего я-то тоже трагедию устроил? Для девочки, может, это самое яркое событие за лето будет, понятное дело, что она к нему со всей серьезностью. А я тут выкобениваюсь не по делу. Что ему Гекубе, что ему Гекуба? В том-то и дело, что ничего. Порой поражаюсь, как я, при всей своей приобретенной циничности, иду на уступки представителям homo.
– Хрен с тобой, малявка. Смотри, я после полдника помогаю кибернетикам с подготовкой аппаратуры к танцам, а после всего этого уделю тебе минут тридцать времени.
– Спасибо-спасибо-спасибо! – тут же кинулась обниматься девчушка. – Я знала, что ты настоящий друг.
– Да ладно уж, – я неловко потрепал ее за косы. – Ты только это самое, когда захочешь научиться целоваться, то сразу говорю, ищи себе другую жертву.
– А что, – Ульянка хитро сузила глазки. – Боишься, что не сдержишься и насиловать начнешь?
Чего?
– Эм, ты совсем дурная? – оторопело спросил я.
– Хы! – довольно оскалилась Ульянка. – Шучу я. Но твое лицо надо было видеть.
– Такая себе шутка, – выдохнул я. – Где, кстати, соседку потеряла?
– Дык дрыхнет она, – хмыкнула рыжая-младшая. – Ну, это временно. Ща я ее разбужу. Пойдет на зарядку как миленькая. А то потом будет стонать, что лишний вес набирает из-за местной стряпни. А оно мне надо?
– Если ставить вопрос таким ребром, то определенно не надо, – согласился я. – Ладно, беги, Майкл Джексон в юбке.
Еще раз рассыпавшись в благодарностях, Ульянка убежала в сторону домика. Я неспешно побрел следом, вновь окунувшись в музыку.
«Deep in my heart, there’s a fire, a burnin’ heart, deep in my heart, there’s desire for a start…»
Прежде чем закинуть мыльно-рыльные назад в домик и выдвинуться в сторону площади, оглянулся на домик рыжих. В это же мгновение оттуда вылезла крайне недовольная Двачевская, сопровождаемая радостными вскрикиваниями соседки. И тут мы встречаемся взглядами. Раздражение в ее янтарных глазах на секунду сменилось чем-то вроде печали. Она будто по инерции дернулась в мою сторону, в надежде поговорить, но тут же круто развернулась, сделав вид, будто ничего и не было. Споткнулась, ага. Ясное дело, что до сих пор обижается. Ну да и ладно, ничего страшного. Сама должна понимать, что вчерашняя ситуация была более чем закономерна и обижаться тут ну совершенно не на что. Вроде не такая уж и глупая.
