— Один-один, — кивнула я, уводя опекуна с оказавшегося слишком дорогим для нас строительного рынка.
И всё же кирпич приятно оттягивал сумку, и я решила с ним не расставаться ближайшее время точно. Мало ли что…
А, на обратном пути в Башню случилось то, что начало казаться мне уже какой-то закономерностью, стоило нам покинуть учебное заведение. Нас похитили. Опять. С той лишь разницей, что в этот раз по голове никто не бил, сознания не лишал. Стоило зайти за поворот одного из домов, чтобы перейти на центральную улицу, как на головы натянули мешки. В спину уперли что-то острое, явно намекая на то, что лучше лишний раз не трепыхаться.
— Спокойно, с вами всего лишь хотят поговорить, — раздался чуть хриплый мужской голос у меня над ухом. — Не нужно лишних телодвижений и все останутся целы.
Что ж, повторять дважды ни мне, ни Фирсу не требовалось. Как заядлые картёжники мы умели ждать и ловить один единственный момент.
Нас недолго вели по улице, потом куда-то запихнули и посадили на деревянный пол. Судя по тому, что пол под нами начал раскачиваться это была повозка. Ехали мы вновь недолго и выгрузили нас где-то возле реки, судя по характерному шуму. Мешки тут же сняли, и я невольно поморщилась от яркого света, а стоило привыкнуть, как появилась возможность немного осмотреться.
Нас привезли на небольшую поляну. С одной стороны заросли кустарника, с другой невысокий обрыв ведущий к реке. В принципе, можно было бы спрыгнуть и уйти по воде. Конечно, если представится такая возможность.
— Оставьте нас, — властный мужской голос, раздался откуда-то со спины, и мы с Фирсом одновременно обернулись.
Перед нами стоял высокий аршваи рам в дорогом многослойном одеянии какого-то глубокого жемчужного оттенка, расшитого серебряными нитями. Выглядел мужчина очень обеспеченным, явно не последний аршваи рам в Рам Эш. Его длинные светлые волосы были заплетены в сложную косу и украшены изящной заколкой. Светло-серые глаза взирали на нас с опекуном так, точно мы два таракана случайно выползшие на свет в его идеальном мире.
— Но господин, — решил воспротивиться один из наших похитителей, — это может быть небезопасно…
— По-вашему, — изогнул бровь мужчина, — я не справлюсь с жалкой отщепенкой и тоцци? Оставьте нас, этот разговор не для ваших ушей, — надменно бросил он.
Стоило мужикам, что притащили нас удалиться где-то в ближайших зарослях, как мужчина тут же смерил нас очередным уничижительным взглядом и подошёл ближе.
— Так это ты? — брезгливо усмехнулся он, потянув свои пальцы, чтобы взять меня за подбородок и поднять лицо так, чтобы получше рассмотреть. — Хм, — презрительно фыркнул он, обдав меня дыханием с ярким запахом лука. — Тебе, должно быть, интересно, почему я изволил говорить с тобой…
Черт, я даже не знала, что это за фраер⁈ Почему мне должно было быть интересно, что он там «изволил»⁈
Больше не мешкая я ухватила в ладонь сумку, а точнее кирпич, что лежал в ней.
— Я отец…
На этой фразе моя ладонь, с зажатым в ней кирпичом, вошла аккурат в висок склонившегося ко мне мужика. Он охнул, пошатнулся, но устоял. Не дав ему опомниться, приложила его ещё несколько раз. Тут же подключился Фирс. Вдвоем мы уработали его за несколько секунд. Не сговариваясь взяли за руки за ноги, подтащили к обрыву и, как следует раскачав, швырнули вниз. Мужик кувыркнулся пару раз по склону, но до воды не долетел, распластавшись на берегу.
— Кто это? — прошептал запыхавшийся опекун.
— Папаша какой-то, — пожала я плечами. — Может авторитет местный? Или папаша тех бандюков? — спросила я скорее у самой себя, поскольку Фирс вряд ли мог знать ответ на этот вопрос. — Хрен с ним, — сплюнула я. — Будет знать, падла, на кого батоны крошит. А, ты говоришь, зачем кирпич? Да, я теперь его с собой везде буду носить…
— Идём, а то эти вернутся ещё раньше времени, — кивнул Фирс в противоположную сторону.
До Башни Семи Стихий мы добрались ближе к вечеру, поскольку весь обратный путь шли по берегу реки, а склон, по которому нужно было залезть, чтобы выйти на дорогу становился всё круче и выше. Когда же мы решили, что пора вылезать, оказалось, что всё будет совсем непросто. Фирс в силу своей комплекции никак не мог ухватиться за корешки ближайших растений, чтобы выбраться. Он хватался, и прежде чем успевал перехватить руку и продвинуться вверх, выдирал скудные коренья и отваливался назад.
— Это всё потому, что тут слишком хлипкая растительность и рыхлый грунт, — умничал этот горе-колобок.
— Нет, это всё потому, что кто-то слишком много ест, — ворчала я. — Пить и играть ты бросил, пора бы и жрать завязывать, — упираясь руками ему под зад, точно упрямого осла, старалась затолкнуть его как можно выше.
— Ты хочешь лишить меня последнего удовольствия в жизни⁈ Я зачахну и умру, — жалился он.